Книга В ад с чистой совестью, страница 96 – Надежда Волгина

— Да тут, рядом…

— Поконкретнее, пожалуйста.

Мне было страшно, но я решила идти до конца. На моих глазах он вновь превращался в безумца, каким был когда-то.

— Владимир, посмотри на меня! — спокойно приказала я, стараясь, чтобы голос не выдавал внутреннюю дрожь. Он уставился на меня помутневшими глазами. — Где ты зарыл клад? Назови место!

Он молчал и продолжал бездумно рассматривать меня.

— Да очнись ты! — решилась прикрикнуть я. — Хочешь еще сто лет бродить по земле в виде призрака? Где клад?

Наконец, в глазах его стала проступать осмысленность, одновременно с этим плечи опустились под грузом вековой усталости.

— Я зарыл его в саду Михаила.

— Как?! В его саду, ты ничего не путаешь?

Как же так? Что же двигало им в тот момент? Не иначе, как все то же безумие.

— Я зарыл его под дубом, что рос в его саду.

— И где этот сад?

Осталось совсем чуть-чуть. Скоро я выясню место нахождения клада.

— Рядом с моим домом, во дворе у соседей.

— Постой. Ты говоришь про дом Германа?

Я вспомнила, что там действительно растет дуб. Мне еще показалось странным наличие этого дерева в саду, где столько цветов. Но потом я перестала об этом думать.

— Хочешь сказать, что Михаил жил там?

Что же получается, что когда потомки Михаила покинули дом, туда заселилась семья Германа. Все это время они искали клад, который зарыт у них в саду?

— Его семья и сейчас живет там.

Смысл сказанного дошел до меня не сразу. Ему пришлось продираться сквозь толщу размышлений.

— Что ты сказал? Ты же сказал, они уехали?..

— Я соврал.

— Зачем?

— Что бы ты не путалась с этим!..

Получается Герман потомок Михаила? Вот это да! И Владимир хотел скрыть это? Или он на время отодвинул от меня правду? Нужно спросить у него самого.

— Я еще не сказал самого главного, — проговорил он, после того, как я задала свой вопрос. Мне стало немного страшно. Что еще он может такого сказать, о чем не говорил раньше? — Когда я тебе говорил, что, откапав клад, ты разрушишь проклятье, то сильно преувеличивал.

— В каком смысле? — Мне стало еще страшнее, и по спине побежал холодок.

— В смысле, что я совсем не уверен в этом…

— То есть ты все придумал?

— Не совсем. Я так думаю. Что-то мне подсказывает, что проклятие будет снято, но я совсем не уверен в положительном результате.

Вот засада! Получается, что клад все еще может быть проклят? И нашедший его становится проклят сам? То есть, если я откапаю клад, то, мало того, что могу не спасти Германа и Владимира, так еще и сама оказаться во власти проклятия?

— В любом случае, у тебя нет выбора. Сегодня ночью идем его выкапывать.

Владимир превратился в того Владимира, которого я так привыкла видеть, — надменного и жестокого. Он равнодушно смотрел, как мое лицо из пунцового превращается в бледное.

— Ну и свинья же ты! — процедила я сквозь зубы. — На меня, значит, плевать?

— У меня нет другого выхода. Я должен попробовать. А поэтому, у тебя тоже нет выбора. Сбежать не получится, рассказать этому ничтожеству тоже. Готовься, ночью я приду за тобой. Кстати, — добавил он, уже собравшись исчезнуть, — радуйся, что в погребе есть еще одна лопата, а то пришлось бы тебе идти за ней в магазин.

И он исчез, а я осталась наедине с невеселыми мыслями. А подумать было о чем.

Получается, что в данной истории рискую я одна. В случае неудачи, ни в судьбе Германа, ни в положении Владимира ничего не изменится. Зато, если есть хоть малейший шанс разрушить проклятие, то могу ли я им не воспользоваться? Не должна ли я это сделать ради Германа?