Книга В ад с чистой совестью, страница 54 – Надежда Волгина

Через несколько минут вернулся Герман, неся в руках чашку с чем-то дымящимся. Мама тут же его отправила за еще одной чашкой, куда перелила часть жидкости, подула на нее, пока та немного не остыла.

— Вот. Выпей, — она протянула мне чашку. — Через несколько минут температура начнет спадать. Остальное я оставлю на тумбочке. Тут еще две дозы. Настойку можно пить и холодной, температуру все равно собьет. Как начнешь потеть, пусть Герман укроет тебя одеялом. Слышишь? — обратилась она к сыну. Тот только молча кивнул, продолжая буравить меня глазами. — Еще я оставлю мазь. Не нравится мне твой кашель, очень похоже на бронхит. Как только температура перестанет подниматься, будешь натирать на ночь грудь и заматывать чем-нибудь теплым. А еще вот микстура от кашля. Пей ее по десертной ложке три раза в день. — Она поставила на тумбочку баночку и бутылочку и встала с кровати. — Поправляйся. Я загляну завтра.

— Спасибо, теть Вер, — только и успела сказать я, как она подхватила сумку и оставила меня на попечение мрачного Германа.

Только когда хлопнула входная дверь, Герман отлепился от дверного косяка и медленно приблизился к кровати, не переставая сердито смотреть на меня. То ли от неловкости, что лежу тут голая под одной простыней, то ли от предчувствия неизбежного разговора, а может лекарство так быстро начало действовать, я почувствовала, как начинаю потеть, и первая выпалила:

— Укрой меня, пожалуйста.

Он молча накрыл меня одеялом и присел на край кровати, стараясь держаться как можно дальше. Ну, скажи уже что-нибудь, обвинитель чертов! Я не могла больше выносить такой его взгляд. Смотрит, как на преступницу, «глазами, полными упрека». От того, что в голову пришли слова из песни, мало подходящей к ситуации, мне стало смешно. Толстое одеяла, которым была укрыта, как броней, тоже придавало смелости, и я глупо разулыбалась.

— Интересно, что тебя так развеселило? — нарушил молчание Герман.

— Просто, — мотнула я головой.

Представляю, что он думает обо мне. Что я глупая курица, улыбающаяся по поводу и без. Но даже эта мысль не смогла согнать улыбку с моего лица. Я поняла, что как бы он не сердился сейчас, уже то, что пришел, означает, что я прощена. Хотя, до конца не представляла, за что он должен меня прощать? И почему я должна перед ним отчитываться?

— Валяешься тут по собственной глупости, — пробубнил Герман, хотя становилось заметно, как он оттаивает. Видно, улыбка моя все-таки подействовала.

— А ты разве не работаешь?

Это я так решила сменить тему, не придумав ничего оригинальнее.

— Я взял отпуск. Две недели…

Вот как? Значит он в отпуске? Интересно, чем планирует заняться? Может, ехать куда собрался? Эта мысль показалась мне неприятной. И я высказала ее вслух.

— Вообще-то хотел побыть экскурсоводом, показать тебе интересные места. Ну, и отдохнуть немного.

— А-а-а-а, — только и смогла ответить я, в очередной раз подумав, что выгляжу, должно быть, не очень интеллектуально.

— Что, а-а-а-а? А ты заболела!

Вот, значит, как? Расстроила его планы? Ну, извините, мистер, заболеть я могла бы и просто так. Для этого не обязательно лезть в горы и мочить ноги. Думала так, прекрасно понимая, что именно вчерашняя вылазка спровоцировала болезнь.

— Неужели ты не понимаешь, что валяешься в постели по собственной глупости?