Книга В ад с чистой совестью, страница 17 – Надежда Волгина

— Ни разу не видел дом изнутри, — улыбнулся он. — Ничего, тут уютно.

Я в который раз подивилась, какие мягкие черты у его по аристократически удлиненного лица. Рот небольшой и нежный до трепетности. На подбородке маленькая ямочка. Даже светлые брови и те выглядят мягкими и пушистыми. Вот только светлые глаза остаются грустными, даже когда он улыбается. И эта грусть заражает, такая она незапрятанная. Хотелось пожалеть его, неизвестно за что, но вместо этого я спросила:

— Кофе?

И пусть призрак наблюдает за происходящим и завидует гостеприимству, которое я оказываю Герману.

— Если можно, чай… Кофе я обпился на работе.

— А вы там, в баре, сразу догадались, что я и есть ваша соседка? — не известно почему смущаясь, спросила я у Германа, когда мы расположились в зале за сервированным к чаю журнальным столиком, с которого я предварительно убрала компьютер. Эх, так и не поработала больше сегодня, — мелькнуло сожаление.

— Конечно. Поселок маленький, и в это время года приезжих не так много. Да и бар наш на окраине. Днем туда мало кто захаживает…

— А я вас не узнала. По голосу представляла совсем другим.

А каким я его представляла? Не таким высоким, почему-то темноволосым и точно кареглазым. На большее моей фантазии не хватало, да и думать о нем было некогда из-за дурацкого призрака. Я чуть не погрозила в воздухе кулаком, вовремя сообразив, как это будет выглядеть со стороны.

— А вы давно живете в этом поселке? — спросила я после непродолжительной паузы, неловко повисшей в воздухе.

— Всю жизнь. Я тут родился.

Мне нравилось наблюдать, как он пьет чай, обхватив бокал обеими руками, словно согреваясь в зимнюю стужу, и прихлебывая маленькими глотками. Стоило только подумать об этом, как меня опять зазнобило. На улице стемнело, и с гор потянуло холодом. В доме тоже похолодало.

— Нужно затопить камин. — Я деловито встала с кресла, подошла к пустому камину и зачем-то взяла кочергу.

— Давайте я. — Герман забрал у меня кочергу и прислонил ее обратно к камину.

Я наблюдала за его умелыми движениями, вернувшись в кресло и забравшись в него с ногами. Через несколько минут огонь в камине весело заплясал языками, и в комнате сразу стало намного уютнее и теплее.

— А вы знаете что-нибудь про последнего хозяина этого дома? — спросила я у Германа больше для того, чтобы позлить призрака, чем услышать что-то интересное. Странно, но его жизнь меня почему-то совершенно не интересовала. Больше волновал вопрос, когда он оставит меня в покое?

— Не очень много… По рассказам матери. Кажется, звали его Владимиром Зиновьевичем. Фамилия Востриков, если не ошибаюсь. А почему вас это заинтересовало?

— Просто… интересно, кто жил тут раньше. А какой он был, этот Владимир, не знаете?

— Говорят, он был отвратительный человек — алчный и злобный. После смерти матери, долгое время жил один в доме, пока не умер…

— А чем он обычно занимался? — спросила я в надежде, что Герман что-нибудь знает о кладе.

— Я больше ничего про него не знаю. Лучше расскажите, чем вы занимаетесь? Это намного интереснее.

Мне показалось, он знает что-то еще, только не хочет рассказывать. Как-то слишком быстро сменил тему.

О себе рассказывать не любила, поэтому ограничилась несколькими ничего не значащими фразами. Впрочем, и из этих фраз стало понятно, что девушка я одинокая и неуверенная в себе. Вот так всегда, хочешь понравиться человеку, а ляпнешь что-то и только испортишь все. Вот, к чему сводился весь смысл сказанного мной сейчас? К тому, что веду я однообразный образ жизни, ничем не интересуясь.