Книга Если б не было тебя..., страница 9 – Надежда Волгина

Но в категории «нельзя» тоже встречаются исключения. Что делать таким — которые больше всего любят то, что им категорически противопоказано?

С раннего детства Артур понял, что больше всего любит рисовать. Как только научился держать в руке карандаш, так сразу же принялся зарисовывать все, что видел.

Целыми днями мальчик просиживал с альбомом. Как маленький старичок, горбился, рассматривая паучка, плетущего идеально правильные сети, чтобы потом повторить его на бумаге; муху, намывающую хоботок, или цветы в вазе… Его мало интересовали игрушки. А вот без карандаша и своих альбомов он не мог жить.

Люда первая разглядела талант в детских рисунках племянника. Но когда повела его в художественную школу, там отказались принимать ребенка, страдающего тяжелой формой дальтонизма. Тогда Люда задействовала все свои связи, и Артура приняли-таки в художественную школу. Дальше уже его талант сам пробивал себе дорогу — в училище Артур уже поступил без труда. И сейчас добился того, о чем мечтал — живопись, а точнее, рисунок в простом карандаше, стала его профессией. И это дело он по-прежнему считал самым любимым.

Его рисунки нравились людям и хорошо продавались. А со временем только все лучше. Они приносили доход, на который Артур с тетей вели безбедную жизнь. Конечно, находились и такие, что считали его мрачным живописцем, пессимистом. Но Артур на таких не обижался — ведь шло это скорее от незнания, нежели от злобы. О его цветослепоте вообще мало кто знал, разве что, самые близкие им с Людой люди. Для всех остальных Артур был обычным человеком, таким же как все.

Но с людьми Артур сближался с опаской и даже с некоторой неохотой. Друзьями мог назвать разве что Сергея, с которым сдружился еще в детстве, в художественной школе, и Семена Исааковича — хозяина художественного магазина, где выставлял свои картины. Еще ему была близка семья Сергея — его жена и мальчишки-погодки. К ним он относился как к родным. Ко всем остальным — ровно и вежливо.

Так же он относился и к девушкам — ровно. Но стоило Люде завести разговор о них, как в душе Артура зарождались грусть и безысходность. И как с этим бороться, он понятия не имел. Как и не мог ничего исправить.

— Ладно, ешь уже… — вздохнула Люда. Почти всегда именно так заканчивались подобные разговоры. — Щи, поди, совсем остыли.

Она встала из-за стола и принялась сметать несуществующие крошки с кухонных поверхностей. Так она отвлекалась от грустных мыслей, и Артур это понимал.

— Наверное, дождь зарядил надолго, — решил он сменить тему. — Не получится сходить к Семену Исааковичу.

— Завтра сходишь, не беда, — равнодушно отозвалась тетя.

— Кстати, завтра у меня клиент на дому, — ввернул Артур, стараясь, чтобы прозвучало это бодро и весело. — Серега подогнал заказ.

— Так иди и приберись в мастерской. Стыдно принимать клиента в таком бардаке, — раздраженно буркнула Люда, не глядя на него.

Вот тогда Артур понял, что развеселить ее не получится. Не сейчас. Зато это позволило ему насладиться щами в молчании и покинуть кухню, оставив тетю сетовать на судьбу в одиночестве. Ну не может он ей составить в этом компанию! Не может и не хочет!

Мастерская Артура занимала всю мансардную часть дома. Он по праву мог гордиться ею, потому что создавая ее, старался продумать все до мелочей. И сейчас мастерская для него была тем местом, где он проводил большую часть времени.