Книга Если б не было тебя..., страница 88 – Надежда Волгина

— А сейчас все есть, и помечтать не о чем, — в голосе Дианы прозвучала легкая зависть тем временам, когда люди умели радоваться всяким мелочам.

— Ну, времена другие… Сейчас, чтобы чувствовать себя счастливым, нужно мечтать о чем-нибудь глобальном, наверное, — Мона опять стала той Моной, которую так хорошо знала Диана, сбросив с себя налет воспоминаний. — Расскажи-ка мне, милая, как ты выступила на вечере?

— А я и не выступала, — насупилась Диана, — и правильно сделала.

— Не поняла. Как не выступала? Ты же и скрипку с собой брала?

— Ну, брала, да. Только выступить не хватило решимости. Зато потом я выступила, так выступила, — с сарказмом закончила Диана.

— Еще меньше поняла. Что значит выступила, так выступила? Ты еще была на каком-то вечере?

Мона выглядела так забавно с вытянувшимся от удивления лицом, что Диана не выдержала и засмеялась:

— Да, не была я больше ни на каком вечере. Мне и одного достаточно было. А концерт я устроила одному единственному зрителю — самой себе. Так сказать, шоу одного актера.

— Что-то мне не нравятся такие интонации в твоем голосе. Чем на этот раз ты не довольна? — в голосе Моны появились так хорошо знакомые Диане учительские нотки.

— А чего я тут распинаюсь?

Диана вскочила с дивана и выбежала из комнаты. Артур с Моной недоуменно переглянулись, окончательно перестав что-то понимать. Обсудить это не успели — Диана вернулась обратно со скрипкой в руках и решительным выражением на лице.

— Сейчас сами все поймете! — резким движением она вскинула скрипку и заиграла тот самый этюд, который пыталась исполнить вечером в гостинице.

В небольшой комнате, заставленной мебелью, как антикварная лавка, с гобеленом во всю стену, музыка зазвучала, как в концертном зале театра Ла Скала, чисто и проникновенно. Мона прижала руки к груди и со слезами на глазах смотрела на внучку, от чего сходство с Моной Лизой стало поразительным. Артур не знал, куда смотреть — на удивительное превращение бабушки Дианы в Давинчиеву деву или на сосредоточенно-ожесточенное лицо Дианы, со взглядом, скользящим поверх голов слушателей.

— Дианочка, но это же прекрасно! — Мона прижала внучку к себе, в то время как та продолжала стоять с отстраненным и хмурым видом. — Почему ты не выступила на вечере? Нельзя было упускать такую возможность показать себя.

— Опозорить себя! — жестко произнесла Диана, отодвигаясь от бабушки и подходя к окну.

— Ну, что ты такое говоришь? — Мона выглядела расстроенной. — Кто же позорится с таким блестящим исполнением?

— В том-то и дело, — Диана повернулась к Моне и Артуру, — блестящее оно только тут. А там… Знаете, что мне сказала Ирина на следующий день за завтраком? Она сказала: «Ну и время ты выбрала, чтобы настраивать скрипку. Пол гостиницы, наверное, перебудила».

— Ничего не понимаю, а вы? — Мона посмотрела на Артура, который даже не пытался вступить в беседу.

Он никак не мог понять, к чему клонит Диана, и чем она так недовольна. Чувствовал только, что все это достаточно серьезно для нее.

— Что тут непонятного? Она сравнила мое исполнение с набором звуков, которые слышишь, когда кто-то настраивает инструмент.

— И… почему она так сказала? Что плохого ты ей сделала? — Мона начинала сердиться, как делала всегда, когда чего-то не понимала.