Книга Когда размер имеет значение, страница 42 – Надежда Волгина

Из кухни до него доносилось веселое и бесталанное исполнение песенки из какой-то оперетты. Он не мог не поражаться вдруг резко проснувшейся способности подмечать в Лизе малейшие недостатки. Она и раньше не умела петь. И вообще, относилась к редкой категории людей, у которых слух напрочь отсутствует, но которые при этом очень любят петь. Раньше Алексею эта черта казалась забавной, он постоянно подтрунивал над Лизой, но добродушно. В последние же дни ее пение выводило из себя, и он злился на себя же.

Он представил, как она пританцовывает возле плиты, изобретая очередной велосипед, и поморщился. Видно, от желания удивить повара кулинарными способностями она все время экспериментирует с распространенными и популярными блюдами. Так, например, гренки она вымачивает в молоке по полчаса, а потом быстро обжаривает в кипящем масле. С точки зрения Алексея получается несъедобная ерунда — под хрустящей корочкой безвкусная размякшая масса непонятно чего. Она же невероятно гордится, что получается его удивить. И раньше подобное казалось сущей ерундой. Не так часто у них получается завтракать вместе, обычно она с утра пораньше уходит на работу. Он в это время еще отсыпается. Но сейчас даже такая мелочь бесила со страшной силой. Он еле сдерживался, чтобы не нагрубить и не обхаять очередной шедевр кулинарного искусства.

Алексей понимал — так дальше не может продолжаться. Назревал серьезный разговор, который нельзя больше откладывать. И сколько бы он не торчал в ванной, избежать разговора не получится. Лиза тоже догадывалась, он это видел. Ее прозорливость выливалась в еще более странное и неприятное поведение. Она практически не давала ему вставить слово, постоянно что-то рассказывала, перескакивала с темы на тему, лишь бы не молчать. Затихала только тогда, когда Алексей отворачивался от нее в постели и делал вид, что засыпает. Это становилось невыносимым. В собственном доме его уши страдали от перенапряжения. Благо он приходил, когда она уже спала, и просыпался, когда ее уже не было. Но случались и такие дни, как сегодня, когда ей некуда спешить, или она взяла работу на дом.

В кухне пахло пригоревшей овсянкой. Не на сковороде же она ее жарит, мелькнула мысль. Тут же получил ответ:

— Я решила заболтать блинчики на толокне. По-моему, должно получиться интересно, не считаешь? Толокно, оно ведь жутко полезное. В нем содержится…

— Лиз! — позвал Алексей, на что она не отреагировала и продолжала расписывать химический состав овсянки. — Лиза! — прикрикнул он. Она замерла с половником над плитой. — Сядь, пожалуйста, и помолчи, нам нужно поговорить.

— Я сейчас… только налью тебе кофе, — не поворачиваясь, ответила Лиза и метнулась к кофеварке.

— Не нужно! Кофе подождет.

— Ну, ладно… — также спиной ответила она и переставила сковородку, чтобы не сгорел очередной овсяный шедевр. Судя по запаху в кухне, горели они у нее через один.

Когда она повернулась, почему-то бросился в глаза ее неряшливый вид — нечесаные волосы, растянутые на коленках домашние штаны и фартук, весь в пятнах. Женщина не может позволять себе так выглядеть, даже в домашней одежде, даже прожив с мужем сорок лет, подумал Алексей. Это даже не неряшливость, а нарочитая небрежность и упрямство, мол, воспринимайте меня естественной, а жизнь натуральной. Но Алексей не видел в этом ничего естественного и понимал, насколько она заблуждается. Только перевоспитывать ее у него нет ни сил, ни желания.