Книга Училка. Любовь не знает границ, страница 34 – Алисия Лань

— А-а-а, так папочка не рассказал главного, — усмехается Костя, а в глазах — злость.

— Это тебя не касается Константин! Я последний раз спрашиваю тебя, что ты здесь делаешь? Я просил тебя отстать от неё и никогда не появляться, или ты снова уедешь на курорт.

— Курорт? О, как красиво звучит. А ты сам там был? Конечно же нет. — Костя ехидно растягивает слова. — Разве может такой человек появляться в таких убогих местах?

— Ты сам спровоцировал ту ситуацию. Я просил тебя по-хорошему, но ты решил сделать по-своему. Ты сам виноват!

— Да, я виноват во всём. — Костя переходит на крик — Что родился! Что мать не сделала аборт, как ваше величество пожелало! Что мать умерла, и я теперь на твоей шее! Но ещё немного — и ты меня уже никогда не увидишь. Всё, что у меня есть дорогого, — это она, — он посмотрел в мою сторону с такой нежностью и любовью, а я вся дрожала и совсем не понимала, что здесь сейчас происходит. И уж совсем не могла его поддержать.

— Да что ты знаешь, мальчишка? Она старше тебя. Что ты ей можешь дать? Да и сам наиграешься с ней какое-то время, бросишь её, чтобы наслаждаться в постели с молодым телом.

— Я не ты! И не сравнивай меня с собой. Рано или поздно, но мы будем вместе. Тебе этого не понять, так как тебе не знакомо это чувство — любовь. В твоей душе лишь мрак, в котором ты бродишь, натыкаясь на острые углы собственных ошибок. Ты привык к темноте, ты считаешь её защитой. Но знаешь ли ты, как обжигает первый луч любви, когда он всё-таки находит тебя? Это больно. И это — жизнь.

Слёзы текут ручьём, я закрываю уши руками, пытаясь не слышать этого.

— Какой же ты подонок! — с отвращением Светка толкает старшего Арсова. Тот непонимающе смотрит на неё наставив руки в стороны ладонями вверх.

Света подбегает ко мне:

— Алёнушка, не слушай весь этот бред. Нам здесь нечего делать, идём домой. Здесь даже воздух прогнил.

Мы разворачиваемся и уходим.

Уже дома Света включила чайник, чтобы привести меня в порядок, потому что нервный срыв уже стоял на моём пороге, готовый ворваться внутрь. И затопить своим ядом всю меня. Но её спокойный голос прорвался сквозь гул в голове:

— Пей чай. Медленно. По глоточку.

И я послушалась. Горячий чай действительно помогал. Света, наверное, добавила успокоительных.

— Свет, прости, я правда не знала. Но должна была догадаться давно уже. Но мне хотелось любить, и я просто отдалась чувствам. Почему у меня столько бед? Чем я всё это заслужила? — слёзы текут, а Светик гладит меня по спине, успокаивая, и шепчет тихим и ровным голосом:

— Даже не извиняйся. Ты заслужила любить и быть любимой. Ведь ты же была счастлива. Тогда зачем извиняться? Всё будет хорошо, милая, мы справимся.

— Светик, ты самая лучшая! — мы обнимаемся и слезами друг друга «поливаем». — Тебя саму впору сейчас успокаивать, а ты возишься со мной. Наконец-то ты вроде как встретила свою истинную любовь, которую столько времени ждала. И мама была рада, что ты нашла своё счастье. Это будет для неё шоком.

— Да. Это будет гром на её голову. И на мою, кстати, тоже. Но об этом мы подумаем завтра. Сегодня нам есть о чём грустить. Пойдём в кровать уже и тихонько поревём. У нас есть два дня грусти…

И мы направились в спальню.

Два выходных прошли быстро. Мы смотрели ванильно-сопливые мелодрамы, ревели навзрыд, а после смеялись, придумывая себе новые приключения на свою попу: отпуск на море, танцы и веселье. Но иногда снова на глазах появлялись слёзы, и мы утешали друг друга.