Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 8 – Алиса Верди

Ох…

— Но я там больше не живу! Я не могу ее получить! — восклицаю я.

— Понимаю, — кивает девушка. — Тогда я сейчас аннулирую выпущенную карту, и вы сможете заказать перевыпуск.

— Да, давайте! — выдыхаю я с облегчением.

— Отлично! Однако, поскольку счет совместный, перевыпуск возможен только при личном присутствии и письменном согласии всех владельцев счета.

Что?..

Но…

…Вот черт!

На мгновение тишина становится звенящей.

Я стою, не шевелясь, с ладонью, все еще лежащей на холодной стойке.

Пытаюсь осознать весь масштаб той задницы, в которую угодила.

Потом машинально киваю. Благодарю, выхожу.

В окне банка отражается мое лицо — усталое, бледное, будто чужое.

Я смотрю на себя и понимаю — сказать ему я уже не смогу.

Да и не хочу.

Теперь — все.

Он ушел.

Номер отключен, карта заблокирована, мосты сожжены.

Я осталась без денег. И совершенно одна.

Но не совсем.

Медленно кладу ладонь на живот.

Там внутри — настоящее чудо.

Мой ребенок. Только мой.

Может не зря судьба подарила мне его именно в этот момент?

Может, это помощь свыше?

Ведь теперь мне есть, ради кого держаться.

Я делаю медленный вдох.

Да пошел ты, Горан!

Я справлюсь.

5 лет спустя. Настоящее время

— Боже, девчонки, я влюбилась! — придушенно визжит Лера — секретарь генерального, пока мы разбираем кофе с подноса.

— Ты видела его один раз и уже влюбилась? — округляет глаза Валя — бухгалтер.

Я делаю глоток и слегка морщусь. Кофе — отстой, хотя я привыкла.

— Про любовь с первого взгляда не слышала? — закатывает глаза Лера.

— Сказочки для наивных ду… девочек, — смеется Валя.

— Ты так говоришь, потому что его не видела. А я знаю, о чем говорю, — уверенно утверждает Лера.

— И что же в нем такого особенного? — вижу, что в голосе Вали проскальзывает интерес.

— Ну, он… — Лера мечтательно вздыхает, — он… у него такие глаза! И подбородок. Да и задница, девочки! Ох, да охрененный просто мужик!

Валя хихикает.

Я хмыкаю.

Лера напоминает сейчас меня саму лет восемь назад. Та же восторженная наивность. Но это лечится, с опытом.

— Ян, ну что ты молчишь? Тебе разве не интересно, кто наш новый директор? — поворачивается она ко мне.

— Не слишком. Меня волнует лишь бы он не начал тут новые порядки наводить, — хмурюсь я, — а какие у него там глаза или задница — меня интересует в последнюю очередь.

У меня ипотека. Мне нужна стабильность, а новая метла, как известно…

— Ох, а ты права! Павел Ильич-то мировой мужик. Глаза на всякие оплошности закрывал, и вообще лояльный. А этот — еще неизвестно, — хмурится Валя. — Вдруг как начнет за опоздания штрафовать?

Лера бледнеет.

— Черт! Не надо за опоздания… Нет, не верю, что такой красавчик настолько мелочный!

Валя только закатывает глаза.

А я вздыхаю. Опоздания — это еще не самое страшное.

Мне с работой очень повезло.

Я устроилась сюда два года назад — после десятков временных подработок и кассовых отчетов в подвальных конторах.

Здесь впервые все по-человечески: стабильная зарплата, белая, без истерик и задержек. Соцпакет. Оплачиваемый отпуск.

И на больничный по уходу за ребенком можно уходить без опасений заработать осуждающие косые взгляды.

Работаю я хорошо, начальство меня ценит и уважает.

Коллектив, конечно, разношерстный. И это нормально в большой компании. Но в целом — неплохой.