Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 62 – Алиса Верди

— А если нет? — спокойно спрашиваю я.

Он сжимает челюсти.

— Тогда это выглядит как какая-то дурацкая гордость, — выплевывает он. — Типа "я сама", "мне не надо". Вот только знаешь что? В этой ситуации это выглядит просто глупо! Кому и что ты хотела доказать? Мне? Типа я посмотрю, что все на месте, и упаду в восхищении от твоей самостоятельности и гордости? Да я даже не знал, что там на этом счету! Я туда не заходил ни разу, потому что незачем. Там твои деньги, моих нет. Все. Я вообще про него забыл, черт возьми! А ты ради этого живешь тут впроголодь? Изображаешь жертву?

Ну отлично вообще!

— Ты закончил меня воспитывать? — я скрещиваю руки. — Или еще что-то расскажешь, как мне правильно было жить?

— Я не воспитываю! — рычит он. — Я пытаюсь понять, какого хрена я сейчас стою в твоей квартире и понимаю, что ты жила… вот так.

Он оглядывается вокруг. Резко. Зло.

Как будто это не квартира, а какая-то дыра.

— И я выгляжу как полный идиот, который оставил бывшую жену ни с чем.

Вот тут он попал.

И именно поэтому я больше не улыбаюсь.

— Ты выглядишь глупо не поэтому, — говорю я тихо. — А потому что ты даже не задался вопросом, могла ли я эти деньги взять.

Он замирает.

— Что?

— Хочешь правду, значит? — я смотрю ему прямо в глаза.

Он молчит. Но взгляд жесткий. Ждет.

— Срок действия карты закончился, — говорю я. — Новую отправили на старый адрес, потому что никто сведения в банк об изменении адреса не отправил.

Он хмурится.

— И?

— Так я там уже не жила, — пожимаю плечами. — Карту получить не могла. А перевыпустить карту без второго владельца счета нельзя.

Тишина падает между нами так резко, будто в квартире выключили звук.

— То есть… — он медленно выдыхает. — Ты хочешь сказать…

— Что все эти деньги все это время были для меня просто цифрами, — заканчиваю я. — Да.

Он смотрит на меня так, будто я только что ударила его ногой в живот.

— Но ты могла… — начинает он и замолкает.

— Не могла, — перебиваю я. — Ты же сменил номер, забыл? Ну, чтобы я, видимо, не названивала. Исчез. Оказалось, что ты вообще в Сербию уехал. Адреса я не знаю. Как я могла с тобой связаться? Никак.

Он делает шаг назад. Потом еще один.

— Черт… — выдыхает он глухо.

Вся злость, с которой он пришел, будто проваливается куда-то внутрь.

Он выглядит так, словно в нокауте.

— Я не думал, что ты…

— Я знаю, — перебиваю я. — Ты вообще обо мне тогда не думал.

— Яна, я… Ты должна была найти способ со мной связаться… Ты…

— Да как, Горан? Как?! Голубя к тебе почтового послать? — восклицаю я. — Не в гордости дело! Я просто не могла тебе сообщить ни про карту, ни про…

Он резко поднимает на меня взгляд.

— Договаривай. Про что еще ты не смогла мне сообщить?

Горан

Она замолкает на полуслове.

И это не та пауза, которая бывает, когда человек подбирает слова. Это скорее пауза, когда внезапно он осознает, что сказал лишнее.

Я вижу это сразу.

И внутри меня тут же что-то тревожно звенит, словно по нерву провели.

— Про что? — повторяю я медленно вопрос.

Яна моргает. Один раз. Второй.

И слишком быстро отвечает:

— Ни про что.

Ага. Ну конечно.

— Ты сказала: "ни про карту, ни про…" — я делаю шаг ближе. — Договаривай.

— О господи… — закатывает она глаза. — Да все то же самое. Бумаги. Адрес. Вся эта дурацкая бюрократия…