Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 51 – Алиса Верди

Я киваю и присаживаюсь на диванчик.

В ушах стучит.

Спокойно, Яна. Все получилось.

Я конечно, понимаю, что если Горан захочет, то он все равно информацию найдет. Это и так ясно.

Но я очень надеюсь, что список его окончательно убедит, и он просто не станет искать.

Ведь для того, чтобы начать поиски, нужно, чтобы были какие-то сомнения, верно?

И вот именно их-то и должен развеять этот список. Ведь кто будет подделывать даты в списке детских дней рождения, верно?

Верно?..

Горан

Список приходит в почту чуть позже, чем я рассчитывал.

Обычный экселевский файл, ничего особенного.

Я смотрю на него, не открывая.

Какого черта я вообще это делаю?

Ради новогодних подарков?

Ну конечно! Осталось только елку в кабинете поставить и можно сразу в Снегурочки записываться.

Нет, это даже не ложь самому себе — это какая-то глупая попытка спрятать голову в песок.

Я приказал себе держаться подальше от ее жизни.

Запретил себе идти к безопасникам, проверять, рыться, выяснять.

И теперь что? Ищу обходные пути?

Чтобы обойти свое же решение?

Вот так, по-дурацки? Через список подарков?

Отвратительно.

Открываю, пролистываю сверху вниз. Детские имена, даты. Пустая формальность.

Быстро скольжу взглядом вниз.

Левин Никита.

Останавливаюсь.

Глупо, конечно. Но все равно смотрю.

Сдвигаюсь в кресле, прокручиваю к дате рождения.

Она совпадает с тем, что Яна сказала мне в субботу.

Я откидываюсь назад и закрываю глаза.

Вот же кретин. Причем премиального класса.

Конечно, он не мой. Это факт.

Я знаю это так же четко, как знаю собственное имя.

Тогда зачем? Чего я ждал… чего?

Чего, Горан?

Что дата чудесным образом подтвердит невозможное? Что вдруг окажется… что?..

Нет.

Нет. Хватит.

Я провожу рукой по лицу.

Я ведь не полный идиот — прекрасно понимаю, почему вообще полез в этот список.

Не потому что я сомневался в том, чей это ребенок.

Нет. Не сомневался.

Но я сомневался… что она так быстро смогла жить дальше.

Вот это — да, это удар.

Это то, что мешало мне спать ночами больше, чем я готов себе признать.

Не то, что у нее ребенок. Не то, что она теперь мать.

А то, что она забыла меня раньше, чем я успел исчезнуть.

Я сижу, сжимаю кулаки так, что суставы белеют.

Горячая волна злости поднимается снизу вверх — резкая, яркая, такая, от которой хочется разбить что-то под рукой.

Она забыла меня за полгода.

Отличный срок, чтобы вычеркнуть человека из памяти!

Прекрасно, Яна. Браво!

Блин, да сколько это вообще — полгода?

Ничто. Пыль.

А у нее уже своя жизнь.

Другая. Новая.

Как будто…

Твою мать!

Я был уверен…

… черт, я реально был уверен, что ей плохо.

Что она переживала.

Что ее трясло хотя бы пару месяцев.

Что она… думала обо мне. Хотя бы какое-то время.

Не потому что я маниакальный кретин, который хочет, чтобы по нему страдали.

Нет, я не желал ей боли, но я был уверен, что так будет.

Потому что Яна всегда была такой — эмоциональной, настоящей, искренней до безумия.

Она всегда казалась мне нежной, ранимой, слишком честной для этой жизни.

Девочкой, которая любит всем сердцем.

Которая впускает человека глубоко и надолго.

Я думал, она любит сильно-сильно!

Так же сильно, как…

И, похоже… я ошибся.

Не то чтобы я рассчитывал, что она будет сидеть у окна и ждать меня, как в дурацком сериале.

Я не настолько самодоволен.