Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 42 – Алиса Верди

Что именно — осознаю не сразу. Подсознание уже уловило, а мозг обработать не успел.

Оглядываюсь и тут понимаю.

На полочке в прихожей стоит фигурка золотого жирафа из шведского магазина.

Он всегда стоит немного криво, потому что развернут к двери — так хотел Никита. Он сказал, что жираф должен встречать вошедших в квартиру.

Я с ним согласилась и повернула жирафа головой ко входу.

А сейчас… он стоит прямо.

— Никита, это ты развернул жирафа? — внезапно охрипшим голосом спрашиваю я.

Он поворачивается и смотрит на фигурку.

— Нет. Зачем? Мне до туда не достать, мам. Он же высоко.

И то правда.

По спине вдоль позвоночника бегут мурашки, а в животе что-то тревожно сжимается.

Я прохожу быстрым шагом в квартиру.

Осматриваюсь. Сердце колотится в груди.

Все в порядке. Все как всегда. Все на своих местах.

Ничего не тронуто. Ничего не пропало.

Возвращаюсь в прихожую и с минуту просто стою у полки, глядя на этого дурацкого жирафа.

И не то чтобы это что-то ужасное.

Не сломанная дверь.

Не распахнутое окно.

Не пропавшая техника.

Но…

— Мам, можно мультик? — голос Никиты выбивает меня из транса.

— Эм… да. Ставь. Только недолго, ладно?

Он ускакивает в комнату, а я еще секунду смотрю на фигурку.

Может, сама?

Вытирала пыль вчера вечером… кажется?

Могла задеть и повернуть?

А потом закрутиться, забыть?

Да, могла.

Наверное.

Да, конечно, это была я!

Ну, потому что иначе… как?

Кому понадобилось приходить?

И зачем трогать жирафа?

Чтобы… что? Проверить мою внимательность?

Я фыркаю.

Полный бред!

Господи, Яна, ты уже сходишь с ума.

Очевидно, что сама повернула.

Жизнь так устроена — любое странное событие почти всегда имеет самое тупое объяснение.

Выдыхаю.

Убираю шарф, переодеваюсь в домашний спортивный костюм, мою руки, прохожу на кухню и начинаю резать овощи — обычная домашняя рутина.

Она успокаивает и отвлекает. Завтра, вместо заслуженного отдыха, мне предстоит полный ахтунг в офисе.

Положив телефон на столешницу возле разделочной доски, звоню няне, включив громкую связь.

Трубку берут не сразу.

— Ой, Яночка, извини, но завтра не могу, уже все, занята, — торопливо сообщает она. — Мне надо было заранее сказать. А то я уже договорилась.

Понятно.

Прощаюсь, нажимаю на отбой. Снова беру телефон в руки.

И уже почти набираю Илью.

Но палец замирает.

Нет.

Только не сегодня.

Ни сил, ни желания разруливать еще один "недопонимательный" вечер.

Не буду я ему звонить. После того, как я на него наехала сегодня за то, что он слишком навязчив, теперь самой звонить и просить об одолжении…

Нет. Точно нет.

Это было бы слишком тупо, да и вообще…

Я опускаю телефон на стол.

Других знакомых нянь или тех, кого можно было бы попросить о помощи, у меня нет. А искать сейчас кого-то незнакомого… в последний момент…

Так, ладно. Там все равно только наши будут.

— Никит, — говорю вслух, — завтра пойдешь со мной на работу.

Из комнаты звучит восторженное:

— Ураааа! Можно в твой компьютер?!!

— Нет.

— Но я буду тихо!

— Вот это можешь. Посидеть тихонько и порисовать.

Он фыркает, но соглашается.

Офис в субботу похож на заброшенный храм.

Тихий, полутемный, с эхом шагов в коридоре.

С удивлением обнаруживаю, что в нашем бухгалтерском зале никого.

Ошарашенно моргаю. Я была уверена, что девочки тоже придут.

Но нет — свет выключен, а все рабочие места пустые.