Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 36 – Алиса Верди

Отлично.

Грозный, чертовски собранный Драгич, потерял самообладание.

Срочно где-то должен заплакать корпоративный кодекс.

Аплодисменты.

Браво.

Шоу года.

Я медленно выдыхаю.

Поворачиваюсь к окну.

Питерский снег валит косо, злой, как будто он тоже в плохом настроении.

Она изменилась.

И это бесит сильнее всего.

Где та девочка, которая краснела от одного моего взгляда?

Хотя бы эта часть была удобной.

По крайней мере, тогда я еще мог делать вид, что все под контролем.

Где то хрупкое, мягкое существо, которое я…

Нет. Стоп. Не туда.

Сейчас передо мной была женщина, которая смотрела прямо в глаза.

Спокойно. Смело. Холодно.

Вот это "холодно" бесит отдельно.

Это я должен быть холодным, если уж на то пошло.

У каждого свои роли, верно?

Почему она внезапно решила поменять сценарий?

Пять лет назад она бы дергалась, кусала губы, запиналась, лепетала оправдания.

А сейчас она ведет себя так, будто ей абсолютно все равно. Будто ей плевать. Будто ей не больно.

Может, не притворство? Может, так и есть?..

А я… да, пришлось, черт возьми, себя уговаривать не расколоть стол ладонью!

Прекрасно!

Вот это профессионализм.

Вот это выдержка.

Я провожу ладонью по затылку.

Сжимаю переносицу, пытаясь разогнать туман в голове.

Бесполезно.

В голове — опять она.

Даже раздражает уже, насколько стабильно она там сидит.

Ее лицо. Такое красивое, черт возьми. Идеальное.

Ее тело, что сводило меня с ума, чуть округлилось в нужных местах и стало еще соблазнительнее.

Ее голос — слегка звенящий, когда злится. И чуть хрипловатый, когда я…

Стоп.

Отлично. Замечательно. Прям то, что сейчас нужно — копаться в собственных воспоминаниях, от которых и так крышу рвет.

Ее волосы — эти золотистые мягкие волны, которые раньше я наматывал на пальцы, стали еще длиннее и шелковистее.

Ее мягкие сладкие губы, которые она поджимает, когда сдерживается, которые так и хочется смять поцелуем.

И еще этот чертов шрамик у основания большого пальца.

Тонкий светлый. Уже заживший.

Его раньше не было. Я это точно знаю.

Интересно, откуда?

Порезалась? Уронила что-то?

Кто-то сделал больно?..

Внутри что-то перехватывает. Я с силой зажмуриваюсь.

Нет.

Не туда.

Не сейчас.

Я подхожу к столу, беру телефон, открываю чат с безопасниками.

Одно слово — и они принесут мне полную выкладку: чем живет, с кем, куда ходит, чем дышит.

Если захочу, у меня будет данные обо всем – от прописки до ее покупок в продуктовых магазинах.

У меня есть ресурсы. Есть власть. Есть привычка все держать под контролем.

Именно поэтому я сейчас сжимаю телефон в руке.

Именно поэтому я его медленно кладу обратно.

— Нет, — говорю вслух, тихо, но жестко.

Я не полезу в ее жизнь. Не буду ничего узнавать.

Мой мозг недоволен, ведь контроль — его любимая игрушка.

Но из всех моих плохих решений — это хотя бы попытка сделать вид, что у меня есть совесть.

Она имеет право на спокойствие. На свою жизнь. На любой чертов выбор, который сделает.

Если я влезу снова – это будет еще одним кругом того же ада, через который она уже прошла.

Десять раз.

По моей вине.

Держись от нее подальше, Горан.

Не трогай. Не смей.

Пусть живет спокойно.

Я делаю глоток холодной воды. Половина проливается на стол.

Прекрасно.

Дешевый символизм на тему "все валится из рук".

Мне бы сейчас посмеяться над этим, но почему-то нет настроения.