Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 26 – Алиса Верди

Конечно.

Я подхожу к окну. Панорамные окна — моя слабость.

Город внизу светится, как обычно.

Люди живут, бегут, смеются.

Все нормально.

Ничего не изменилось.

Кроме того, что она вернулась в мою жизнь.

И я ненавижу то, как тело реагирует быстрее, чем голова.

Я зажимаю пальцами переносицу.

Нужно собраться.

Нужно все контролировать.

Нужно…

Но кто тот мужик, черт возьми?

Любовник? Может… муж?

Она замужем вообще?..

Яна

Дома тепло, тихо и слишком… плотный воздух, будто им можно подавиться.

Я вхожу и сразу открываю форточку, хоть и понимаю, что дело не в этом.

— Мам, я пойду пока порисую?

— Конечно, солнышко.

Сын уходит в гостиную, а Илья заносит пакеты на кухню — по дороге он зачем-то купил фрукты, сок, какое-то печенье для Никиты.

— Зачем столько? — спрашиваю я, снимая шарф.

— Ну… ты же любишь яблоки, — он улыбается, ставит пакеты на стол. — А Никита про сок говорил. Вот и взял.

— Ты не обязан нам ничего покупать. Я сама могу купить продукты, — почему-то в моем голосе сквозит раздражение, и я тотчас пытаюсь его прикрыть улыбкой.

— Ну я уже у вас ужинаю иногда. Мне тоже неудобно есть ваши продукты, — обезоруживающе улыбается он в ответ.

Да, все верно.

Я выдыхаю.

Спокойно, Яна. Ты слишком дергаешься, и это точно не из-за Ильи.

— Угу, ты прав. Ладно. Спасибо, конечно… — отвечаю, пытаясь звучать естественно. — Давай я разберу, иди пока разуйся.

Но он не уходит.

Стоит, опершись ладонями о столешницу, чуть наклонившись ко мне.

Как-то… близко.

Слишком близко.

— Ян… — начинает он мягко, — слушай… я хотел спросить. Ты в порядке?

Я почти роняю нож, когда достаю его из ящика.

— Да. Все нормально.

— Точно? Ты сегодня какая-то… — он ищет слово, — напряженная.

"Напряженная"… Господи, если бы он знал, что творится у меня внутри.

— Просто устала, — коротко отвечаю я.

— Может… поговорим? — он делает еще полшага ко мне. — Ты можешь мне доверять. Правда.

Я замираю.

Вот просто перестаю шевелиться.

В груди — то ли паника, то ли вина.

Илья всегда был рядом.

Помогал.

Поддерживал.

Почему сейчас меня это напрягает?

Я не знаю.

— Все хорошо, Илья, — говорю уже тверже. — Правда. Не накручивай.

Он моргает, будто не ожидал такой реакции.

— Я не накручиваю… — тихо возражает он. — Просто… мы же команда. И я… Я бы хотел, чтобы ты чувствовала, что на меня можно опереться.

Опереться?

Боже.

Слово выстреливает внутри — как молотком по железу.

Я чувствую себя до ужаса неуютно.

Илья разворачивается и делает шаг в мою сторону.

Кухня вдруг ощущается очень маленькой. Я пячусь назад и натыкаюсь спиной на холодильник.

Я чувствую его дыхание, и понимаю — еще полшага, и мне придется решить, что делать.

И он эти полшага делает.

Так, все. Хватит.

Я скрещиваю руки на груди и поднимаю подбородок.

— Слушай, а как Катя? — говорю максимально бодро. — Вы же вроде собирались в зоопарк в воскресенье?

Илья замирает и на секунду теряется.

Отстраняется чуть назад.

— Эм… Катя… да, — он наклоняет голову, будто возвращается в реальность. — Зоопарк. Точно. Конечно пойдем.

— О-о, — улыбаюсь я слишком широко. — Ну, вот видишь! Все вроде налаживается, да?

Он смотрит на меня дольше, чем нужно.

В его взгляде — странное раздвоение: и обида, и разочарование, и попытка понять.

— Ты все время так делаешь, — тихо говорит он.