Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 105 – Алиса Верди

— Горан, но ведь я хотела не просто ребенка, я хотела ребенка от тебя! Твоего и моего. Нашего ребенка! — восклицаю я уже в каком-то отчаянии. — Я видела в нем смысл как продолжении нашей любви. Я… — я замолкаю и в смущении закусываю губу.

— Что? Говори, — тихо просит он.

— Мне стыдно, — признаюсь я.

— Чтобы там ни было — это не может быть хуже того, что сделал я, — невесело усмехается он. — Скажи мне.

— Я… я всегда боялась, что недостойна тебя, — тихо говорю я. — Ты ведь был такой… — я делаю неопределенный пас руками. — Ну и ты же сам сказал, что я не дотягиваю. И поэтому я думала, что ребенок… сблизит нас. Боялась, что если я не рожу тебе, то ты можешь уйти…

— Твою ж мать… — тихо ругается он и закрывает лицо руками.

Сидит так некоторое время, а затем поднимает на меня воспаленный взгляд.

— Яна, я никогда не думал, что ты не достойна или не дотягиваешь. Это все было только в твоей голове. Но я знал, что это твое "слабое место" и именно поэтому я в него и ударил. Я не горжусь этим. Но по-другому ты бы не ушла.

— Что?.. — еле слышно шепчу я.

— Вспомни наш разговор. Разве когда-либо раньше я общался с тобой так? Разве до этого я давал тебе понять или почувствовать, что считаю тебя недостойной? — он смотрит на меня, а в его взгляде я вижу что-то такое, отчего у меня мурашки появляются на коже.

— Нет, но…

— Вот именно. Ответ "нет". Мне нужно было оттолкнуть тебя посильнее, Яна, потому что даже новость о моей якобы "измене" не смогла оттолкнуть тебя настолько, чтобы ты ушла без сомнений. В итоге ты бы простила, верно?

Я открываю и закрываю рот.

Вспоминаю то свое состояние пять лет назад и понимаю, что да. Он прав. Я настолько сильно его любила, что думаю — простила бы.

— Мне нужно было ударить тебя в самое уязвимое место. Прости. Тогда я был уверен, что это необходимо. Только возненавидев меня, ты бы ушла, не оглядываясь и без колебаний. Я ведь думал, что таким образом "спасаю" тебя. Я был уверен, что для тебя главное — стать матерью. А не… мы.

Уфф… Ну полный звиздец!

— А зачем ты сменил номер? Зачем уехал?

— Потому что было слишком тяжело оставаться. Когда ты тогда позвонила, я… — он зажмуривается. — Я тогда чуть не сдался. Каждое твое слово, каждая фраза… И то, что я вынужден был говорить тебе все эти ужасные вещи… Яна, я не мог так, понимаешь? Нужно было сделать так, чтобы мы не могли больше общаться. Оборвать любой контакт. Поэтому я уехал и запретил себе следить за твоей жизнью. Запретил узнавать, как ты. Боялся, что сорвусь. Что не выдержу. Я считал, что оставил тебе достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Дыру от моего поступка они бы, конечно, не закрыли, но… В общем, я думал, что тебе так будет лучше.

— Так вот оно что… — выдыхаю я. — То есть, ты просто взял и решил за меня, да? Решил, что знаешь, как для меня будет лучше?

‍— Я… ну да. Наверное, да, — кивает он.

— Ты всегда так делал, — хмыкаю я. — Решал за других. Впрочем, твоя мама, наверное, была очень рада твоему решению.

— Черт! Мама! Не ожидал, что она так поступит, — он стучит кулаком по стене.

— Я никогда ей не нравилась, — пожимаю я плечами.

— Дело не в тебе, — качает он головой.

— А в чем?

— Она хотела, чтобы я вернулся в Сербию. Думала, что я не возвращаюсь из-за тебя, что ты меня тут держишь.