Книга Вопреки твоим обидам, страница 96 – Дина Сдобберг

— Да? Ну, тогда у меня есть новость. — Засмеялся Влад. — С той стороны этого долгостроя есть несколько кафе и как раз петля проспекта вокруг медицинского центра. Осенью, я, Сабир Агиров и братья Тахмировы восстановили полностью парк вокруг больницы и обновили большую детскую площадку.

— Вроде речь шла о детской комнате в больнице? — напомнила я.

— С этого всё и началось. Пришлось кувалдой помахать, — кивнул он. — А потом одно за другое... Отмостка, дорожки, клумбы. И закончилось всё завозом деревьев. Я тут кстати не какой-то залётный фраер, а муж главврача медцентра. Так что я тут пацан приблатнённый.

— Здесь раньше был большой дендрарий и парк фонтанов. — Вдруг начала рассказывать Марина, глядя в окно. — В парк вели восемь входов, с каждого угла по диагоналям. И четыре параллельных, расположенных крестом. Та сторона, что выходит к центру, была отдана под деревья, между которыми вились лесенки и тропки, выложенные как и бока небольших терасс, местным диким камнем. А вот та часть, вдоль которой мы едем, это был парк фонтанов. У входа напротив театра был большой фонтан "Триумф". Второй большой фонтан был с другого края. Название у него "Мир", но потом его стали называть "Создание мира". И по всей длине ещё шесть разных фонтанов. Но самым красивым, хоть и били в нём всего три струи, был тот, что располагался в самом центре парка, заходя на территорию дендрария. Из-за этого он оказался окружён кипарисами. Выполнен он был из дикого камня, но по дну расположили подводные светильники. И когда темнело, казалось, что на дне зажигаются звезды.

— Фонтан "Сердце", — кивнул Влад.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я. — Я старше тебя на шесть с лишним лет. То есть ты на момент закрытия была в том возрасте, когда точно запомнить это всё не могла.

— Рома рассказал, — вздохнула она. — Он этот парк очень любил. Как и многие мальчишки. В дендрарии тогда жили целые стаи белок. Он маленьким собирал мелочь, что ему перепадала, сдавал найденные бутылки. А на эти деньги покупал орехи. В основном фундук. Несколько раз ему удавалось купить настоящие кедровые шишки с орехами внутри. Он подружился с одной из белок. Прикормил. Она его узнавала по голосу, встречала.

— Конечно, он же её кормил, — фыркнула я.

— У них даже было общее дупло. Белка там прятала орехи и шишки, а Рома мелочь, перочинный ножик и рогатки. Хотя белки частенько забывают, где обустроили кладовку, эта точно знала, где они встретятся с Ромкой. Однажды он прибежал в парк после школы, а его белка дерётся с другими белками, не подпуская их к дуплу. Он решил, что она защищает его сокровища, — мягко улыбалась Марина. — С тех пор и был уверен, что та белка была его самым верным и надёжным другом. Который никогда не подведёт и не предаст. А когда парк вдруг закрыли, Рома долго бегал вдоль бетонного забора с той стороны и звал белку. Но за несколько месяцев она так и не пришла.

— Да, — как-то невесело хмыкнул наш водитель. — Он даже свой ствол, пока были на контракте, называл белкой. Потому что не подведёт.

— Ах, какой необычный грызун! Прямо сбежал из Диснейленда. Я сейчас просто умру от умиления, — зло пошутила я, старательно отгоняя всплывшее в памяти воспоминание.

В день, когда я узнала, что Минотавр здесь, и налетела в кафе на эту компанию, во время спора со мной Горе усмехаясь говорит: "Только Маринка Мотьку не бросит. Я в тюрьму, мать его быстро постарается сдать. А Белка этого не допустит". А сейчас мне его друг и сама Марина говорят, что для этого разводилы белка, это символ надёжности. Что же изменилось, что его от кидалова и подставы с огромным перечнем оскорблений и пожеланий, что потянут на целое озеро от прорвавшейся канализации, вдруг развернуло до полного доверия к Маринке?