Книга Наперекор моим ошибкам, страница 40 – Дина Сдобберг

Куда-то меня тащили, везли, кто-то бегал, что-то кричал. Меня пытались о чём-то спрашивать. До сих пор не могу разобрать ту кашу в голове. Помню только как где-то слух уловил её имя. И снова тошнотворная муть.

Когда я более-менее пришёл в себя, то обнаружил, что лежу в палате. В обычной, даже решёток на окнах нет. В палату даже переодически заглядывали. Полная женщина в годах с улыбкой нянечки из детского сада и бейджем "медицинская сестра" помогла мне попить и вызвала санитара. Так как лежал я в памперсе, с руки были переломаны, без посторонней помощи обойтись я не мог.

Вскоре в палату вошли двое. Одного я знал, наш рекрутёр, Леонид Иванович. Второго он представил как адвоката, Александра Николаевича.

— Вопросов к тебе со стороны органов нет, — сразу сообщил мне дядя Лёня, как его многие парни называли.

— Спасибо, — прошамкал я.

— Да особо не за что, — хмурился Александр Николаевич. — Как только мне сообщили о необходимости взяться за это дело, и о звонке, точнее о его содержании, я тут же набрал замначальника СИЗО по охране режима. И он очень удивился, что у него кто-то поступил в ночь на выходные. А потом и вовсе выяснилось, что был вызов на драку, но на месте обнаружили только тебя. И не придумали ничего лучше, чем доставить в медблок СИЗО. Дело мутное разбираться будем долго, пока докопаемся, что произошло.

— Мне на х@й это не нужно, — шамкал я беззубым ртом и болевшей челюстью. — Ко мне вопросы есть? И пусть идут на х@й. Просто вы подняли шумиху, и у них всё посыпалось. Не вышло выбить согласие быть козлом отпущения. Дядь Лёнь, меня бы к пацанам.

— Да понятно, куда ж ещё. Вот только подлатаем тебе шкуру и отправим. Вот Угрюм твоему возвращению обрадуется, — заржал рекрутёр. — Он говорил, что ты один как пятеро идёшь.

— Угу, только добавлял долбо@бов, — вспомнил я нашего старшего.

— Точно хочешь оставить всё так? — уточнил адвокат.

— Я этого дерьма нахлебался по самое, — махнул рукой я. — В пи@ду это всё!

Мне принесли новый телефон. Я только хмыкнул, ведь даже набрать номер я бы не смог. От нечего делать изучал потолок и слушал, что происходит в коридоре. Я уже понял, что нахожусь в военном госпитале на Щорса.

Почти каждый день в коридоре две каких-то девки обсуждали какую-то пациентку. Похоже, что одна была врачом, вторая подружкой. И судя по тону и оговоркам врачихи, девка, о которой они говорили, была не жилец.

Из комнаты донеслось злое кряхтение. Мотька проснулся и требовал есть, вырывая меня из воспоминаний.

— Иду я, — сказал я сыну. — Чего злишься?

Пока разводил смесь для малого, позвонил Дэн, наш незаменимый Упырь. В нашей пятёрке он отвечал за медчасть. В теории. По факту же, охеренный врач, хирург, способный провести операцию прямо под обстрелом, вместо того, чтобы сидеть где-то в высоком кабинете, или госпитале на худой конец, штопал нас, наёмников.

— Ты там стежки аккуратнее клади, — ворчал Монгол, схлопотавший в последний контракт осколочное на всё брюхо.

— Нашёл кого учить, — хмыкал я. — Он на нас руку уже набил! Сколько он нас всех штопал?

— Столько, что скоро разряд швеи-мотористки получу, — хмурился Упырь.

Денис из нас был самым молодым. Из семьи врачей, по крайней мере, со стороны матери. Об отце он говорил мало и неохотно. Мол, с матерью жил, расписываться не спешил. Потом пропал, снова появился. Мама нашего Упыря была уже глубоко в положении. Вот тогда папа и потребовал от неё, чтобы та сделала аборт. Он мол из обеспеченной семьи, помолвлен и вот-вот будет свадьба. Ему скандалы и проблемы с невестой не нужны.