Книга Девочка с фермы и мажор, страница 77 – Елена Твардовская

— И сколько мы будем притворяться? — Ева открыла глаза и посмотрела на него.

— Месяц.

— Месяц? — она выпрямилась. — Смирнов, ты с ума сошёл?

— Месяц — это не так много, Ева! — он повернулся к ней, и в его глазах была мольба, которую она не хотела замечать. — За это время я улажу вопрос с отцом.

— Месяц — это катастрофически много! — она чувствовала, как гнев снова поднимается в ней, горячий, неудержимый. — Я не стану притворяться! Это просто безумие! Знаешь что? Ты рехнулся.

Она не дождалась ответа. Открыла дверцу, выскочила из машины и пошла по обочине, в темноту, в ночь, куда угодно, только чтобы не сидеть рядом с ним, не слушать его безумные планы.

— Ева! — услышала она его голос за спиной. — Ева, да послушай меня!

Она не обернулась. Шла быстро, почти бежала, и ветер бил в лицо, и тучи над головой сгущались, и где-то далеко в темноте мелькали фары редких машин. Каблуки подкашивались, и Ева зарычала, сняв их и подхватив на пальце, продолжила идти пешком, не сбавляя скорость.

— Мы просто поиграем в помолвку месяц! — крикнул он догоняя. — Что в этом такого?

— Что в этом такого? — она резко развернулась, и он чуть не налетел на неё. — Ты вообще себя слышишь?

Она стояла перед ним, в чёрном платье, босиком, держа в руках шпильки, в которых невозможно было идти по грунтовой дороге, с распущенными волосами, которые ветер бросал в лицо. И в ней было столько ярости, столько горечи, столько всего, что она копила годами, что Глеб на секунду отступил.

— Я переступила через свою гордость, — сказала она, и голос её дрожал. — Я согласилась стать твоей девушкой на один вечер. На один вечер, Смирнов! Но ты всё испортил своим идиотским предложением! И всё почему? Потому что хотел доказать брату и отцу, что ты чего-то стоишь?

Она толкнула его в грудь. Не сильно, но он качнулся.

— Ты ничего не стоишь, Смирнов! — она толкнула его снова. — И твои обещания ничего не стоят!

— Ева...

— Я познакомилась с твоим отцом, — перебила она, и голос её стал тише, но в этой тишине было что-то страшное. — И теперь я понимаю, что он не отступится. Он сделает всё, чтобы получить землю, которая принадлежит моей семье. И ты знал это. Знал с самого начала!

Глеб молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не хотела видеть. Правду.

— И что ты сделал? — продолжала она, и слёзы подступали к горлу, но она не позволяла им пролиться. — Ты сказал мне правду? Нет! Ты предложил девушке, которую едва знаешь, играть с тобой в любовь! И это всё, потому что твоя семья задела твоё хрупкое эго! На меня тебе было плевать изначально!

— Ева, это не так, — сказал он, и голос его был глухим.

— Не так? — она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Ты пришёл ко мне на пересдачу, потому что тебе нужны были деньги. Ты предложил мне сделку, потому что тебе нужна была девушка для родителей. Ты сделал мне предложение, потому что тебе нужно было доказать брату, что ты чего-то стоишь. Где здесь я, Смирнов? Где в этой истории есть я?

Она стояла перед ним, беззащитная, хрупкая в этом чёрном платье, с распущенными волосами, которые ветер бросал в лицо, и в её глазах стояли слёзы. Но она не плакала. Только гордо вздёрнула подбородок и смотрела на него с ненавистью.

— Я ненавижу тебя, Смирнов. Не смей подходить ко мне.