Книга Девочка с фермы и мажор, страница 26 – Елена Твардовская

— Вот, держи. Заслужил.

Она отвела его в денник, проверила, есть ли вода, поправила сено. Потом вышла из конюшни и села на скамейку у входа, глядя на луну.

В кармане завибрировал телефон. Ева достала его, посмотрела на экран. Ася прислала сообщение: «Привет, огненная женщина. Как дела после пожара, уже пришла в себя?»

Она ответила: «Да, всё хорошо». И замерла.

Палец сам нажал на список контактов, пролистал до буквы «С». Смирнов Глеб. Номер был у неё с тех пор, как они обменялись контактами в университете — для какого-то группового проекта. Она ни разу ему не звонила.

А сейчас она смотрела на этот номер и думала: может, написать? Извиниться за вчерашнее? Не за то, что ударила того парня — того она не жалела, — а за то, что убежала, не сказав ничего. За то, что оставила его там, разбираться с пожаром, в котором есть и её доля вины.

Палец завис над клавиатурой.

— Дура, — сказала она себе. — Ты что, собираешься ему писать? «Привет, извини, что устроила пожар на твоей вечеринке, давай дружить»? Идиотка.

Она убрала телефон в карман. Встала.

— Нет, Смирнов, — сказала она тихо, глядя на луну. — Ты не дождёшься. Я не стану благодарить тебя за спасение. И вообще… мне на тебя наплевать.

Она повернулась и пошла к дому, оставляя за спиной конюшню, поле, лунный свет и ту самую ленту, которую он оставил себе на память.

Но в груди всё равно было тесно.

И она знала, что это чувство не уйдёт, пока она не увидит его снова. На пересдаче. И это была так глупо, потому что она была уверена в том, что он даже не думал о ней. А если и думал, то явно винил её в испорченной вечеринке.

Самолёт коснулся взлётной полосы ровно в полдень, и Сергей Смирнов, не дожидаясь, когда стюардессы объявят посадку, уже расстёгивал ремень. Он ненавидел ждать. Ненавидел пустые разговоры, ненавидел, когда время тратилось на то, что не приносило результата. Три дня на Мальдивах — три дня, вырванные из графика, три дня, за которые в Москве накопилось столько дел, что голова шла кругом.

— Серёжа, ну посмотри, какое облако! — Тина ткнула пальцем в иллюминатор, и её голос прозвучал с той беспечной радостью, которая так раздражала его последние годы. — Похоже на лебедя! Помнишь, мы в Сочи видели лебедя? Ты тогда сказал, что я такая же грациозная...

— Тина, — он даже не повернул головы, — мы прилетели. Собери вещи.

— Но ты даже не посмотрел! — Она надула губы — привычка, которая когда-то казалась ему очаровательной, а теперь вызывала лишь глухое раздражение. — Мы так мало времени были вдвоём, а ты всё время в телефоне. И этот твой Золотов... Не мог он подождать?

— Не мог, — отрезал Сергей, поднимаясь с кресла. — Если бы ты понимала хоть что-то в бизнесе, ты бы не задавала таких вопросов.

Тина замолчала. Она привыкла к его резкости, но каждый раз, когда он говорил с ней таким тоном, внутри что-то сжималось. В молодости она думала, что выйдет замуж за успешного мужчину, что её жизнь станет праздником. И поначалу так и было — съёмки, вечеринки, её имя в светских хрониках, а потом — предложение, от которого невозможно отказаться. Она и не отказалась. Закончила карьеру, родила сыновей, стала идеальной женой. Идеальной женой, которую никто не замечал.

— Я просто хотела помочь, — тихо сказала она, но Сергей уже не слушал. Он шёл по трапу, набирая номер водителя, и его голос был сухим, деловым, не терпящим возражений.