Книга Девочка с фермы и мажор, страница 139 – Елена Твардовская

— Ага, если найдём время, — крикнул Глеб, увлекая её за собой.

Они вышли из конюшни, и Ева, чувствуя, как он сжимает её руку, с улыбкой спросила:

— Что это было?

— Ты о чём?

— О тебе, — она посмотрела на него, и в её глазах плясали чертики. — Твоих родителей нет рядом, так что можно не говорить так часто, что я твоя невеста.

— А он что, кольцо не заметил? — Глеб говорил спокойно, но Ева слышала в его голосе то, чего он не хотел показывать. — Флиртовал с тобой всё время. Это что, входит в его обязанности?

— Перестань, — она засмеялась. — Мне кажется, он просто хороший человек.

— Хороший? — Глеб остановился и повернулся к ней. — Что это вообще значит?

— Смирнов, — она смотрела на него, и её улыбка стала шире, — ты что, ревнуешь?

— Нет, — ответил он слишком быстро.

— Это похоже на ревность.

— Это похоже на то, что этот качок-переросток чаевых точно не получит, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — И вообще, почему ты меня хорошим не называешь? Вообще-то, я добровольно согласился пойти с тобой на эти унижения конём-Буцефалом, и кровать тебе уступил.

— Серьёзно? — она подошла ближе, и её голос стал тише, почти шёпотом. — То есть для того, чтобы ты уступил мне кровать, тренеру нужно было всего лишь пару раз мне улыбнуться?

— Пару раз? — он скрестил руки на груди. — Да у него рот не закрывался.

— Смирнов! — она рассмеялась, и её смех, звонкий, счастливый, разнёсся по аллее.

Он смотрел на неё — на её смеющееся лицо, на растрёпанные волосы, на глаза, в которых отражалось небо, — и не мог злиться. Не мог. Даже когда этот дурацкий берейтор строил ей глазки. Даже когда она дразнила его. Даже когда она была такой... недосягаемой.

— Ладно, — сказал он, беря себя в руки. — Пошли. Нам ещё терпеть мою семью на каком-то мероприятии.

Она хотела ответить, но в этот момент из-за поворота вышла Тина — лёгкая, воздушная, в длинном шёлковом платье и с идеальной укладкой, которая, казалось, не пострадала даже после прогулки по парку.

— Вот вы где! — воскликнула она, подходя к ним. — А я вас обыскалась. Ева, милая, идём со мной. Сергей с Виктором ушли обсуждать дела, так что у нас есть пара часов, чтобы подготовиться к вечеру.

— Но... — начала Ева, оглядываясь на Глеба.

— Не спорь, — Тина уже взяла её под руку. — У меня есть потрясающее платье, которое тебе обязательно подойдёт. Идём, идём.

Она увлекла Еву за собой, и та, обернувшись, послала Глебу отчаянный взгляд — «спаси меня». Он только пожал плечами, развёл руками и усмехнулся. Что он мог сделать? Его мать, когда что-то задумывала, была неудержима.

— Не переживай, — крикнул он вслед. — Я приду за тобой! Через пару часов!

— Лучше пришли спасательную группу! — донеслось в ответ, и её голос, полный отчаяния и смеха, растворился в шуме листвы.

Глеб стоял на аллее, смотрел, как они уходят — две женщины, такие разные, но такие похожие в своей неудержимости, — и улыбался. Солнце светило, птицы щебетали, и где-то вдалеке, в конюшне, фыркнул Буцефал, напоминая о себе. Ему было хорошо. Странно, непривычно, но хорошо.

Он повернулся и пошёл к шале, оставляя за спиной аллею, конюшню, ревность и все тревоги этого утра. Впереди был вечер. Мероприятие. Родители. Брат. И она — которая, уходя, обернулась и послала ему тот самый взгляд, от которого у него перехватывало дыхание.