Книга Девочка с фермы и мажор, страница 113 – Елена Твардовская

— И что? — Ася не смутилась. — Ты ложишься в три, а встаёшь в четыре.

— Не сегодня, — Ева перевернулась на спину, и с большим трудом подняла телефон над собой, не глядя на экран. — Я всё тебе расскажу. Лично. При встрече. И не в семь утра.

— Ева! — Ася возмущённо протянула. — Ты меня интригуешь! Я не могу ждать! Что случилось? Глеб? Его бывшая? Ты вчера была с ним? Он тебя обидел? Я его убью!

— Ася, — Ева чувствовала, как сон медленно отпускает её, но тело всё ещё было тяжёлым, а мысли вязкими. — Я сейчас встану, пойду в душ, приду в себя, и тогда... тогда, может быть, я буду готова говорить. Хотя стоп. Я не говорила тебе про Марго. Откуда ты знаешь?

— Ты же не отвечала. И я пошла в пекарню. Хотела просто взять кофе..

— Просто кофе? Именно тогда, когда на смене был Денис? — недоверчиво протянула Ева, но всё же улыбнулась.

— Так, мы сейчас о тебе говорим! В общем, мы с Денисом немного поговорили, и он показал мне фотки, — отчиталась Ася.

— Сам показал?

— Да. После того, как я отобрала у него телефон. Смирнов просто козёл! И Марго тоже та ещё стерва, вечно возле него вьётся, — протороторила Ася.

— Ася, — Ева открыла глаза и посмотрела в камеру. — Пожалуйста.

Ася, увидев её лицо — заспанное, со слегка растрёпанными волосами — и сдалась.

— Ладно, — сказала она, и в её голосе появились нотки капитуляции. — Но ты всё расскажешь! Обязательно!

— Обязательно, — пообещала Ева. — Всё, мне нужно в душ.

Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа, откинула телефон на одеяло и потянулась. Сладко, медленно, всем телом, чувствуя, как хрустят позвонки, как мышцы, привыкшие к ранним подъёмам и физической работе, нехотя просыпаются. Потом села на кровати, опустила ноги на пол и встала.

Комната была залита светом. Солнце уже поднялось над деревьями, и его лучи, пробиваясь сквозь кружевные занавески, рисовали на полу причудливые узоры. Ева зевнула, потянулась ещё раз и сделала шаг в сторону ванной.

И замерла.

Что-то было не так. Что-то в этой комнате, привычной, родной, до каждой половицы знакомой, изменилось. Ева остановилась, прислушалась к себе. Тишина. Только птицы за окном, да где-то в конюшне Молния фыркнул. Всё как обычно. И всё же...

Она медленно повернула голову. Сначала ей показалось, что она спит, что утро — это продолжение сна, и сейчас она проснётся по-настоящему и всё исчезнет. Но нет. В углу комнаты, возле стола, на пушистом зелёном коврике, который бабушка связала ещё когда Ева была маленькой, сидел ёж.

Маленький, колючий, с острой мордочкой и двумя чёрными глазками-бусинками, которые смотрели прямо на неё.

Ева замерла. Ёж тоже замер. Они смотрели друг на друга — девушка в пижаме, с растрёпанными волосами, и лесной зверёк, который каким-то непостижимым образом оказался в её комнате.

— Это сон, — прошептала Ева. Ёж не ответил. Только повёл носом, принюхиваясь. — Ты мне снишься, да?

Она моргнула. Ёж не исчез. Моргнула ещё раз. Ёж остался на месте. Тогда она сделала шаг назад, потом ещё один, потом развернулась и быстрым, почти бегущим шагом направилась к комнате Сёмы.

Дверь в его комнату была приоткрыта. Ева толкнула её, и та с грохотом ударилась о стену. Сёма сидел на кровати, активно играя в приставку, которую Глеб подарил ему накануне, и его пальцы мелькали над кнопками джойстика.