Книга Её танец. Его правила, страница 71 – Ирина Гриб

Он вспомнил её лицо, когда маска сползла. Те самые глаза, которые снились ему месяцами. Голубые, бездонные, смотревшие на него тогда, в примерочной, с испугом и вызовом. А теперь — полные слёз и такой отчаянной усталости, что у него внутри всё переворачивалось.

— Чёрт, — выдохнул он тихо, проведя рукой по лицу.

Он нашёл её. Случайно, нелепо, в собственном клубе. Его ангел танцевала стриптиз. И сейчас сидела на диване в его квартире, готовила обед и, наверное, ненавидела его за тот разговор.

Клим сжал челюсть, прогоняя наваждение. Хватит. Никаких «ангелов». Она — девушка, которой нужны деньги. Он — хозяин клуба, который может эти деньги дать. Всё просто. Деловые отношения.

Он уже хотел завязать пакет, когда взгляд упал на телефон, лежащий на стуле. Старенький, в силиконовом чехле с потёртым единорогом. Детский, почти смешной.

Клим взял телефон в руку, повертел. Экран погас, но он знал, что там, внутри — десятки пропущенных, сотни сообщений от той самой Зойки. Подруга, которая ищет её, волнуется, готова рвать и метать.

Он мог бы положить телефон в пакет. Честно выполнить обещание. Но пальцы сами собой сжались на корпусе.

Если она получит телефон сейчас, то начнёт отвечать, успокаивать, объяснять. А потом, возможно, захочет уехать. Исчезнуть. А он... он не мог этого допустить. Не сейчас. Не когда она так близко.

Клим усмехнулся своим мыслям. Рационализация чистой воды. Он просто хотел увидеть её снова. Хотел, чтобы она сама пришла к нему, а не ждала, когда он принесёт вещи. Чтобы между ними было ещё одно взаимодействие, ещё один разговор. Даже формальный.

Он сунул телефон в карман пиджака и завязал пакет.

— Прости, маленькая, — сказал он тихо, обращаясь к пустой комнате. — Так будет лучше. Для дела.

Врал сам себе и знал это.

Выйдя из гримёрки, он передал пакет водителю:

— Отвезёшь по адресу. Скажешь, что от Клима Георгиевича. — Помолчал. — Если спросит про телефон — скажи, что не видел. Наверное, в клубе остался.

Водитель кивнул и уехал. А Клим поднялся в кабинет и ещё час смотрел в бумаги, не видя ни строчки. В кармане пиджака лежал телефон с единорогом. А в голове крутилась одна мысль: она там, у него дома. И он сделает всё, чтобы она осталась.

Хотя бы на время.

Потом он вернулся домой. Услышал запах курицы, увидел её — живую, настоящую, стоящую у плиты. И когда вечером она пришла в кабинет с вопросом о телефоне, он спокойно достал его из ящика стола.

— Чёрт, извини, — сказал он ровно. — Водитель оставил его мне, сказал, что не знал, в какой пакет положить. Я закрутился с делами и забыл.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Никто бы не догадался, что этот телефон он носил с собой весь день, ожидая момента, когда она придёт за ним сама.

И она пришла.

За окном давно стемнело. Город внизу переливался тысячами огней — золотистые нити проспектов, пунктиры фонарей на набережной, разноцветные неоновые вывески, мерцающие где-то вдали. С высоты двадцать пятого этажа это море света казалось одновременно и прекрасным, и пугающе чужим. Где-то там, внизу, кипела ночная жизнь: спешили по делам люди, смеялись, ссорились, влюблялись. А я сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги, и смотрела на тёмное небо за панорамным окном. Вечер опустился на город неожиданно быстро — или это время тянулось так медленно из-за того, что внутри всё бурлило, не давая покоя?