Книга Её танец. Его правила, страница 66 – Ирина Гриб

— Ты мне небезразлична, — сказал он тихо, и в этих словах было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. — Но не надейся на большее. Я просто... не хочу, чтобы ты исчезла.

Я не знала, что ответить. Слишком много всего навалилось за последние дни. Слишком много боли, страха, неожиданных поворотов.

— Мне нужно в душ, — сказала я первое, что пришло в голову. — И одежда. Моя осталась в клубе.

— Ванная там, — он кивнул в сторону двери. — А вещи я привезу. Скажи, что и где искать.

Я назвала номер гримёрки, и он кивнул.

— Иди. Приведи себя в порядок. Потом позавтракаем.

Я пошла в ванную, чувствуя его взгляд спиной. Закрыла дверь, прислонилась к ней и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.

Что я наделала? Во что ввязываюсь?

Но другого выхода не было. Папа, операция, деньги — это главное. А с Климом... разберусь позже.

Я открыла глаза и посмотрела в зеркало. На меня смотрела девушка с покрасневшими глазами, бледная, но в них горела решимость. Я справлюсь. Обязательно справлюсь.

А Клим в это время стоял в гостиной и смотрел на дверь, за которой она скрылась. В груди разливалось странное, давно забытое чувство. Он не хотел его признавать, но оно было.

— Идиот, — сказал он себе тихо. — Какой же я идиот.

Он провёл рукой по лицу и заставил себя думать о делах. Договор, условия, безопасность. Всё остальное — под запрет.

Но мысли возвращались к ней снова и снова. К её глазам, полным слёз, но таким гордым. К её голосу, дрожащему, но твёрдому. К тому, как она смотрела на него — с вызовом, с болью, с надеждой.

— Чёрт бы тебя побрал, Ася, — прошептал он в пустоту.

И пошёл звонить юристу.

Солнце уже давно поднялось высоко, заливая гостиную золотистым светом. Тёплые лучи скользили по паркету, по стенам, по дорогой мебели, создавая иллюзию уюта и покоя. Но внутри меня не было ни уюта, ни покоя. Я сидела на диване, обхватив руками чашку с остывшим кофе, и смотрела в одну точку. Мысли путались, натыкались друг на друга, не желая складываться в стройную картину.

Клим ушёл в свой кабинет сразу после завтрака, и я слышала приглушённые голоса — он с кем-то говорил по телефону. О чём — не разобрать, но тон был деловой, резкий, привычный для человека, который привык отдавать приказы. Голос доносился глухо, сквозь закрытые двери, и от этого чувство нереальности происходящего только усиливалось.

Я вздохнула и отставила чашку. Хорошо хоть, что меня не стошнило от этой смеси надежды и страха. Вчерашний вечер до сих пор стоял перед глазами: танец, свет софитов, эти трое, их липкие руки, запах перегара и дорогого парфюма, а потом — он. Клим, возникший из темноты, как рыцарь в сверкающих доспехах, только вместо меча — холодный, не терпящий возражений голос.

Интересно, что сейчас делает Зойка? Наверное, с ума сходит от беспокойства. Я представила, как она мечется по комнате, названивает Геле, строит самые страшные догадки. Вот бы увидеть её лицо, когда она узнает, где я и с кем. И ничего не могла поделать — телефона у меня не было, он остался в гримёрке вместе с сумкой. А Клима просить... как-то неловко. Да и не до того сейчас.

— Ася.

Я вздрогнула и подняла голову. Клим стоял в проёме, уже переодетый в свежую рубашку и брюки. В руках он держал ключи от машины. Вид у него был собранный, деловой, но в глазах читалась какая-то напряжённость, будто он всё время что-то просчитывал.