Книга Её танец. Его правила, страница 60 – Ирина Гриб

Тишина.

Я подняла глаза на Гелю. Внутри всё дрожало, но снаружи — маска спокойной уверенности. Сердце колотилось где-то в горле, по спине текла струйка пота.

— Ну как? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал волнения.

Тишина длилась секунду, другую. Потом Геля медленно захлопала.

— Твою ж... — выдохнула она. — Ты где так научилась? Это надо видеть. Ты принята.

Я выдохнула. Путь назад отрезан. Но вместе со страхом пришло странное облегчение — я сделала первый шаг к свободе.

Теперь нужно только не сломаться.

Глава 13

Репетиции в клубе захватили меня с головой. Я провалилась в этот мир, как в омут, — без оглядки, без сомнений. Каждый вечер я приходила в зал, и время исчезало. Геля оказалась жёстким, но справедливым хореографом: она гоняла нас до седьмого пота, заставляя повторять одни и те же движения сотни раз, пока каждое из них не становилось идеальным. «Рука выше! Прогиб глубже! Ты не деревянная, ты — вода!» — кричала она, и я чувствовала, как внутри что-то меняется, плавится, обретает новую форму. А когда видишь результат в зеркале — эту текучесть, эту силу, эту свободу, — понимаешь, что оно того стоило.

Я впитывала новую пластику как губка. Текучие движения бёдер, чувственные прогибы, умение играть с пилоном, превращая холодный металл в продолжение своего тела. Балетная выучка помогала — тело слушалось, мышцы помнили, что такое дисциплина. Но здесь требовалась другая свобода, другая смелость. Не строгость классики, а текучесть воды, гибкость пламени, способность гореть, не сгорая.

Вопрос с маской решился сам собой. Я уже несколько дней думала о том, как скрыть лицо — мало ли кто из посетителей может меня узнать. Кошмаром было представить, что кто-то из знакомых, из универа, увидит меня здесь. Или, хуже того, Тим. Но не успела и рта раскрыть — Геля заговорила первая.

— Слушай, Ась, — сказала она после одной из репетиций, разглядывая меня в зеркало. — Ты новенькая, внешность у тебя запоминающаяся, да ещё и балетная выправка. Я бы посоветовала тебе поработать в маске, пока не освоишься. И для образа круто, и безопаснее. Сама как?

— Я только «за», — выдохнула я с облегчением. — Думала об этом, но не знала, как предложить.

— Значит, решено, — Геля довольно кивнула. — Закажем тебе полумаску из кружева, под цвет твоих нарядов. Будет смотреться шикарно.

Полумаска из чёрного кружева закрывала верхнюю часть лица, оставляя лишь губы и подбородок. В ней я чувствовала себя неуязвимой — и одновременно чужой. Когда я впервые увидела себя в зеркало в полном образе, сердце забилось чаще: из-под кружева на меня смотрела совсем другая девушка — загадочная, опасная, готовая на всё. Даже я сама с трудом узнавала себя.

Вечер первого выхода настал слишком быстро. Я стояла за кулисами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. За тонкой тканью гудел зал — сотни голосов, звон бокалов, приглушённые ритмы музыки. Всё это смешивалось в один тягучий, липкий звук, от которого по коже бежали мурашки. Сквозь щель в занавесе я видела море лиц, мелькание огней, снующих официантов. Пахло духами, алкоголем и чужим весельем — приторным, далёким, чужим. Громкая музыка вибрировала в груди, отдаваясь в каждой клеточке.

— Выходишь через пять, — Геля подтолкнула меня в плечо. — Ты готова. Просто делай то, что мы учили. И не думай ни о чём.