Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 27 – Юлия Рябинина

— Видимо одна не справляется с чересчур сексапильной харизмой твоего “друга столичного”, пошли на помощь, – подмигивает мне Маринка и выходит в зал первая, за ней я и ….

…. тут же врубаюсь в нее. Вскидываю взгляд и у меня сердце бухается в пятки, сбиваясь с ритма, отдается неровными толчками где-то в районе живота.

— Что тут происходит? – стряхиваю с себя оцепенение, выступаю вперед.

Голос у меня неожиданно твердый, звонкий, хотя внутренне я настолько паникую, что не передать словами.

— А вот и она вышла, – слышу гнусавый голос мужа, но его самого не видно из-за широкоплечих полицейских, которые, скрутив Германа, держат его на прицеле.

— Это она зачинщица, – вякает вдогонку.

— Девушка, вам придется проехать с нами в участок, – грубо кидает мне полицейский, подступая.

— С чего это? Я никуда не поеду. И я прошу объяснить, в чем, собственно говоря, дело? – настаиваю.

— А в том, что это ты организовала на меня нападение вот этого бугая. Ты…

— Вадим?! Ты в своем уме? – моему возмущение просто нет предела. – Это все абсурд!

— Ася, не разговаривай ни о чем. Просто оденься и поехали…

— Закрыл рот, – рявкает на Германа полицейский, который в руках держит автомат.

— Это ты его сегодня закроешь, обмудок, – рычит утробно Герман, передергивая руками, и полицейский не дожидаясь продолжения бьет его прикладом в затылок.

— Господи! Что вы делаете? – вскрикиваю, ко мне присоединяются девчонки. – Он же ни в чем не виноват?!

Я подхожу ближе.

— Одевайся, давай! Сказано же, – недовольно качает головой полицейский.

— Я поеду с тобой, Ась, – выступает Ника вперед.

— Успокоились все! – рявкает полицейский. – Мы что, в курятнике? – борзо осаживает Веронику полицейский. – Выполняем приказ, а то еще статью пришьют за сопротивление органам власти: – Давайте – этого в машину! – командным голосом отдает приказ, этот у них, видимо, главный. – А ты со мной поедешь.

Меня всю трясет. Картина вырисовывается совсем не радужная. Германа без сознания волокут к машине, я иду следом. Чувствую себя преступницей.

— Ну что, доигралась? – слышу ехидный смешок Вадима прежде, чем меня посадили в машину. – И поверь мне, дорогуша – это только цветочки. За такое, – он подцепляет свой вывихнутый подбородок, – пойдешь у меня по “этапу” и будешь там зэчек стричь и за ипотеку платить. Поняла?

И если, пока мы ехали до участка, я еще питала надежду на то, что там-то точно со всем разберутся, то, оказавшись в серых неприветливых стенах полицейского отделения, поняла, что выбраться отсюда мне будет непросто.

Мои объяснения, как оказалось никому не были нужны. Меня, в отличие от Германа, посадили в общую камеру с реальными “нарушителями закона”.

Запах смрада мгновенно пропитал мою одежду, волосы и кожу. Закрыв рот и нос ладонью, я прошла в самый дальний угол. Уперлась плечом в стену.

В голове промелькнула мысль о том, куда могли увести мужчину. Я только краем глаза успела заметить, что его потащили дальше по коридору…

Сердце неожиданно сжалось в комок, стоило только представить, что сейчас может происходить в камере. А вдруг полицейские избивают Германа? Но ведь это несправедливо! Мужчина ничего не сделал плохого?! В отличие от Вадика, он пытался не навредить, а защитить меня!

— Эй, зенсина, – услышала рядом с собой, откуда-то снизу шепелявый то ли мужской, то ли женский голос, было непонятно.