Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 167 – Юлия Рябинина

Скользнув рукой между ее бедер, я заботливо обвожу большим пальцем припухшую горошину клитора. А затем окунаю палец в ее мягкую плоть. Теперь не оставалось сомнений, что отдых, который мы запланировали на острове, станет настоящим фестивалем секса.

Поднимаю взгляд на затуманенные глаза девушки:

— Хочу, чтобы ты родила мне дочку, роднуль,, – выпалил я, впиваясь ртом в ее нижние распухшие розовые губки и одновременно. наполняя языком и пальцем ее влажное лоно.

Ася самозабвенно выкрикивает мое имя, и мне так нравится, как оно звучит, срываясь с пухлых губок, что я чуть не лопаюсь от удовольствия.

Пока я трахаю ее своим языком, Ася непрерывно стонет. Возбуждает меня до одури. И когда она кончает в очередной раз, я поднимаюсь с кресла, но только лишь для того, чтобы поудобнее устроится у нее между ног и погрузиться членом в ее пульсирующую влажность. Вечер перестает быть томным и мы вновь взмываем к небесам.

Часть 2

Вадим

— Сынок, Вадичка, – заламывая пальцы, подвывает мать.

Устало откидываюсь на спинку стула, смотрю опустошенным от бессилия взглядом на нее через стекло, которое нас разделяет в комнате для посещений.

— Вадь, возьми трубку! – тычет мама в стекло телефонной трубкой.

А я так не хочу. Устал. Нет сил больше слушать никчемные оправдания. Я уже понял, что из тюрьмы мне не выбраться. Да и надеялся я на это только первые два месяца, а потом мне адвокат сказал напрямую, что все потуги бесполезны – это распоряжение “сверху”. И как бы мама не билась, куда бы не стучалась. Все было напрасно.

— Привет, мам, – скупо отвечаю родительнице.

— Боже! Вадя, сынок. Почему ты такой бледный? Почему такой худой? Тебя мучают? Что с тобой делают?

Горькая ухмылка появляется на моих губах.

— Нет, мам. Со мной все в относительном порядке. Домой хочу, – вру маме о том, что происходит в камере, знать ей незачем, да и если сказать правду, вряд ли это понравится тем, кто сейчас слушает наш разговор.

— Вадя! Сынок, ну, ты держись, мой милый. Я делаю все. Я тебя вытащу!

С жаром в голосе обещает мама, но по ее потухшему взгляду понятно, что надежды уже нет.

— Конечно, мам. Ты главное сама держись, а то кто теперь о тебе позаботится?!

У родительницы на глаза навернулись слезы. Она негромко всхлипнула, закрыла глаза ладонью. Теперь мы остались с ней вдвоем. Бабушка умерла несколько месяцев назад, так и не оправившись после сердечного приступа. Меня даже на похороны не пустили. Ублюдки.

Все подстроили. От самого начала до того момента, как был вынесен приговор. Семь лет за непреднамеренное убийство. Черт побери. “Поступил приказ”, – да срать я хотел на этот приказ. Но, видимо, любовничек Алисы был вхож туда, куда даже прокурору дорога закрыта.

Я же знал, я видел этого выродка там, возле подъезда, когда меня сажали в спецмашину. Я же кричал ментовским рожам, что не я виноват, а он. А он, облокотившись на “Гелик”, неспешно курил и смотрел на меня с презрением и усмешкой одновременно. Ведь тогда уже все было решено. Уже было все проплачено.

Горячая волна окатила грудную клетку. Ну, что ж, видимо, за все в этой жизни нужно платить. Как бы не прискорбно это было осознавать, но по факту получается, что бумеранг все же долбанул меня так, что мало не показалось. Семь лет. Черт побери!