Книга Внезапно Папа, страница 72 – Татьяна Любимая

Еще одним глазком посмотрю.

Настя целует спящего ребенка в макушку, но не уходит. Любуется им. Телефон у нее загорается. Очевидно сообщение получила. Читает, отвечать не спешит.

И кто ей так поздно пишет, вызывая задумчивую улыбку?

Отвечает. Завязывается переписка. Прикрываю глаза, чтобы не видеть ее подсвеченное экраном личико с сексуально закушенной нижней губой.

Капец.

Ревную.

Открываю глаза. Спит.

Домой приезжаю следующим вечером и без предупреждения. Открываю ключом дверь, закатываю чемодан.

На шум, цокая каблучками, выбегает Олеся с телефоном в руке. Растерялась – не ожидала, ведь я не сообщал, что вернусь сегодня.

— Здравствуй, Миша! – неестественно звонко приветствует и тут же в трубку тихо: – Я перезвоню.

Скидывает звонок.

С одного короткого взгляда на няньку морщусь. Сарафан на ней – одно название. Скромнее надо быть, дорогая, скромнее. Еще улыбка эта приторная. Раздражает. Где были мои глаза, когда я одобрил Олесю?

— Да щас уже прощаться будем. Свободна, Олеся.

Прохожу с чемоданом в свою комнату.

— Привет, Матвей, – по пути подмигиваю сыну, что сидит на диване в обнимку с медвежонком и смотрит мультики в телевизоре. – Я вернулся.

— В смысле свободна? – возмущается в спину няня.

— В смысле – спасибо за помощь с Матвеем, больше в твоих услугах не нуждаюсь.

— Э–э…

— Не переживай, – сухо кидаю через плечо, – оплачу как договаривалиськаждый проведенный с моим сыном час.

Специально выделяю слово "каждый". Если не дура, поймет, что я в курсе подмены.

Ставлю чемодан на пол, разворачиваюсь. Девчонка искрит злостью, кулачки сжимает, разжимает.

— Ты же хотела уволиться? Все, уволена. Рекомендацию дать?

— Не надо, – цедит.

Психуя, резко разворачивается, уходит к себе в комнату.

Иду в гостиную к Матвею, присаживаюсь на диван.

— Как дела, сын?

Молчит. Голову опустил, глаза исподлобья в телевизор пялит, боковым зрением за мной следит. Медвежонка двумя руками к груди прижимает.

— Олеся уходит. Совсем. Ты не против?

Нахохлился воробушком.

— Завтра на работу со мной пойдешь? Будем Настю уговаривать на няню, хочешь?

Стреляет в меня взглядом, проверяет не шучу ли. Я не шучу.

Я видел утром, как они проснулись.

Матвей проснулся первым, повращал глазками, потер их кулачками. На Настю уставился. Потянулся пальчиками к ее лицу, начал щекотать. Она засмеялась, притянула его к себе, поцеловала в обе щеки, растрепанные волосы пальцами пригладила.

Потом со смехом оба разом подскочили, убежали из детской.

Я переключился на гостиную, мельком увидел Настины ножки, а через две минуты она вышла из Олесиной комнаты – переоделась во вчерашний свой наряд.

Время поджимало, Олеся не приезжала, любимица Матвея нервничала, звонила много раз.

И я нервничал вместе с ней. Нафиг такие подружки нужны?

Олеся наконец появилась. Судя по эмоциям, девчонки поругались. Лайтово, с оглядкой на мальчика, но мне за Настену реально обидно было, ведь ее подставила лучшая подруга.

Настя обняла ребенка, что–то ему сказала, он ответил кивком. Девушка убежала. Молодец, ответственная, на работу спешила, несмотря на то, что начальника там нет.

Матвей заметно загрустил и стал безынициативен. Нянька включила ему мультики, а сама с телефоном в руке начала барражировать по комнатам. И почему–то я уверен, что функции няни на этом у Олеси закончились. Надо было камеры раньше поставить. Наверняка эта девица с самого начала не занималась ребенком. А Настя… Матвей с ней ожил.