Книга Внезапно Папа, страница 58 – Татьяна Любимая

— Мутить с Настей не надо! – рычу, представив, как Серый к стрекозе ручонки свои тянет. – Просто познакомьтесь и в гости ко мне сходите. Пока девчонки будут о своем щебетать, ты камеры поставишь.

— А по–другому нельзя? Догадаться могут. Ты уверен, что это хорошая идея?

— Есть лучше? Предлагай.

Серый с полминуты молчит.

— Она хоть хорошенькая? – чувствую, как кривится его фэйс. – Секретарша твоя.

— Нормальная. И так, тебе для информации на всякий случай – не свободная!

— Ага? – хохотнул Серый. – И кто у нас бой–френд? Уж не сам ли Михаил Шведов?

— Не обольщайся. Помимо Михаила Шведова есть другие сердцееды, – бурчу, играя желваками. Перед глазами фото помощницы в обнимку с черноволосым парнем.

— Это кто говорит? Мих, это ты ли? Что за ядовитые нотки в голосе? Завидуешь конкуренту?

— Так, все, Серый, поможешь или нет?

— Помогу, куда я денусь.

— И помни, твоя задача – камеры поставить, а не девчонок склеить. А еще… Матвею привет от меня передай, скажи, что я скоро ему позвоню.

Обговариваем с Серым детали "операции". Не все мне нравится в нашей затее, точнее, мне совсем не нравится участие в ней стрекозы, но я сам виноват – надо было продумать вариант с камерами намного раньше.

Глава 16. Михаил

Снова больница, белые холодные стены коридоров, раздражающий запах лекарств. Заведение не абы какое, солидное, но все равно жуткое.

Меня пропускают без проблем. На ногах бахилы, на плечах прозрачная накидка, в руках пакет фруктов. В груди трепыхание перед встречей с человеком, которого еще вчера я до ужаса боялся потерять.

В палату к тете Наташе я вхожу с натянутой улыбкой. Слишком волнуюсь.

— Привет!

Задерживаюсь на пороге. Все–таки больничная палата – не то место, где хочется цвести от радости. Тут скорее жалость и сочувствие. Еще и тетя, полусидя, опираясь спиной на подушку, с грустью смотрит в окно на редкие рваные облака. Халатик на ней пестрый, контрастно позитивный среди однотонных персиковых стен. Волосы, всегда уложенные в идеальную шапочку, сейчас просто аккуратно зачесаны назад. Тетя Наташа похудела немного и сразу лет на десять помолодела. И, несмотря на лишний вес, все равно какая–то маленькая, одинокая. Совсем не похожа на ту строгую гром–бабу, что держит в ежовых рукавицах всю фирму.

Тетя Наташа поворачивает голову, видит меня и удивлению ее нет предела.

— Миша! – радуется. – Ты как здесь оказался, милый мой? – и вдруг по бледным щекам у нее катятся слезы. Она торопливо их смахивает, а я делаю вид, что не заметил.

— Вот, апельсины купил, – поднимаю выше пакет с фруктами, – думаю, куда бы деть.

— Все шутишь, – тетя улыбается, суетливо поправляет волосы, воротник халата, а меня наконец отпускает жуткое напряжение последних часов. – Как ты узнал, что я тут?

— Галину пытал. Никак не хотела тебя сдавать, пришлось пугать крайними мерами.

— Миша, – с укором, но вижу, тете приятно.

Пристраиваю пакет на столик у кровати, мешкаю с секунду, а потом обнимаю родную. Сжимаю ее медвежьими объятиями. Пахнет мамой.

Проглатываю булыжник в горле.

— Ты почему мне ничего не сказала?

— Да зачем тебе мои болячки? Я ж ненадолго. Через неделю выпишут.

Подставляю стул к кровати, присаживаюсь.

— И все равно надо было сказать. Я все это время думал, ты на море загораешь, ракушки собираешь, а ты тут…