Книга Внезапно Папа, страница 54 – Татьяна Любимая

Отпиваю чай. Вкус необычный. С нотками цитруса. Удивлен.

Настя возвращается с телефоном.

— Вот, – подходит сбоку, протягивает сотовый с открытой галереей, – я его фотала в кафе и после.

Соприкасаясь пальцами, бьемся током. Настя смешно ойкает.

Забираю гаджет. Старенькая моделька.

Помощница рядом. Так близко, что чувствую ее дыхание. Коса падает между нами. В пальцах жгучее покалывание. Потрогать хочется, намотать, оттянуть… Еще запах этот… едва уловимый, цветочный… Провокационно близко девчонка. Можно обхватить за талию, на колени усадить, прижать и…

Глубоко вбираю в себя воздух, листаю фотографии.

Тарелка салата.

Матвей.

Матвей и тарелка, хлеб в одной руке, вилка в другой.

Жмурится малой.

Ест с аппетитом.

Улыбается довольно перед почти пустой тарелкой.

Забавные детские фотки. Отчет собирала или для себя фотала? Почему-то кажется, для себя тоже. И машинке от гнома обрадовалась больше, чем шоколадке от меня.

— Фотогеничный пацан. Тебе не показалось, что он вегетарианец?

— Мясо не стал есть, я подумала – не хочет, – улыбается, глядя на фото в моей ладони. Будто родным чадом хвастается.

— И у меня не хотел.

Листаю дальше.

Вот Матвей спит на диване.

Пускает самолетик.

На этой малой с Настей вместе позируют на камеру – селфи сделали, счастливые. Я Матвея таким не видел.

Губы дергаются в улыбке – оба как дети.

— Это все.

А мне мало. Еще хочу. И "не услышав", перелистываю.

Стоп. А это кто?

На фото стрекоза в обнимку с парнем. Черноволосый, светлоглазый, выше ее на голову. Худощав. За талию ее лапает.

И еще с ним фото.

И еще. Мазохистки листаю дальше, вторгаясь в чужую личную жизнь.

Везде улыбаются, где-то дурачатся, кривляются. По возрасту – ровесник ее.

— Кто это? – не выдерживаю. Почему–то неприятно смотреть на эту парочку.

— Это Женя. Мой…

— Ясно, – обрываю. И так понятно.

Стремно как–то под ребрами. Бурлит там хрень какая–то.

Молча перекидываю фото с Матвеем себе и сразу Степану. И то селфи, где она с моим пацаном, тоже себе.

Отдаю телефон помощнице. Губы поджала, смотрит с прищуром. Ресницы у нее свои, пушистые. У нее вообще все свое. Пытаюсь вспомнить хоть одну знакомую телку "неделанную". Ни одной натуральной. Брови, ресницы, губы, скулы… Грудь еще… И мне нравилось?

— Спасибо, – говорю.

— Не за что. Я пойду?

— Иди.

Провожаю ее тоненькую фигурку тяжелым взглядом.

"Это Женя. Мой…"

И они ни–ни? Или она от природы с невинным выражением лица? А краснеет–то как, смущается как девочка от моих пошленьких намеков. А ведь я начал получать удовольствие от ее чистоты и наивности. И то, что соблазнить меня не пытается, тоже заводит. Заводило. А у нее Женя оказывается есть. Правильно, если у нее чувства к нему, зачем перед шефом хвостом крутить?

Но выворачивает меня жестко, на изнанку прям от всплывшей информации.

Женя, значит…

Стоп. Мне какое дело до секретарши? Я ей благодарен за помощь с ребенком, поощрю премией. Все.

Все остальное – чисто работа начальник–подчиненная. И всякие там Жени–не Жени мне до фени.

Вот какого хрена я допустил в своем мозгу откровенные картинки с Настей–Анастейшей? Совсем кукухой поехал? Она же не в моем вкусе. Ни телом, ни духом. Есть лучше, подружка ее, например, и куча других.

Пальцы бесконтрольно сжимаются до хруста. Кулак падает на стол одновременно со звонком телефона.