Книга Внезапно Папа, страница 45 – Татьяна Любимая

Десятый раз хватаюсь за телефон, жду звонка или смс от Леськи. Что, сложно, что ли, ей поделиться впечатлением от новой работы?

Не звонит, не пишет. Я в который раз набиваю текст и стираю. Почему у меня ощущение, будто я влезаю в другую семью, и мои звонки и смски могут повредить чужим отношениям? Как глупо, убеждаю себя, никакой семьи нет и в ближайшее время не предвидится, а червяк сомнений гложет и гложет.

Но я же могу узнать как там Матвей? Если он плачет, то я попробую его успокоить по телефону. Он же меня слушал сегодня. А если я смогла с ним договориться, то и Леська сможет.

Аааа! Что делать?

— Настька, ужин скоро? – кричит из комнаты Женька.

Ужин!

Хватаю из шкафчика первую попавшуюся пачку крупы. Это оказывается рис. Пачка выскальзывает из рук и шмякается на пол. Рис рассыпается, я падаю на колени, чтобы собрать его. Рисинки высыпаются из пальцев. Не могу понять, что я делаю и что надо сделать с этой кучкой. Сижу, туплю.

Женя притопал на шум, заполнил собой половину кухни.

— Систер, ты чего?

— Ничего. Вот, – растерянно развожу руками, указывая на катастрофу с крупой.

— М–м.

Брат, подхватив меня под колени, легко отрывает от пола и усаживает на табуретку. Сам поднимает пачку с оставшимся рисом и в два счета собирает рассыпанный.

Бросив на меня мимолетный взгляд, вытаскивает вторую табуретку, садится напротив.

— Рассказывай.

— Что?

— Все. Что случилось?

Пожимаю плечами.

— Ничего.

Хватаю со стола бумажную салфетку, нервно тереблю краешки.

— Мне не ври. Я же вижу, на тебе лица нет. На работе что–то? – Рука брата тянется к салфетке, спасая несчастную. – Обидел кто?

Женька взрослый такой. Совсем недавно был застенчивым прыщавым подростком, а сейчас передо мной сидит молодой симпатичный мужчина. И сильный, между прочим. Как пушинку поднял меня с пола. А сейчас этот молодой человек готов выслушать загоны старшей сестры. Внимательный взгляд серо-голубых глаз сканирует мое лицо. А я думала, ему кроме игрушек ничего больше не интересно в этой жизни.

— Сегодня я познакомилась с шефом и его сыном.

— И?

Беру новую салфетку.

— Мальчик маленький, никому не нужный, плакал…

Женька не понимает ничего, но и не торопит меня. Знает, что расскажу, надо только дать время. Края салфетки превращаются в неровную бахрому.

— Он даже отцу не нужен. Мать его бросила… – стираю тыльной стороной ладони слезинки. – Я с ним весь день… кормила, играла… А потом мы с Медведем…

— С кем?

— С директором. Его Михаилом зовут, а за глаза Медведем. Ну вот, мы няню мальчику выбирали и выбрали Леську…

— Леську? – Губы брата дёргаются в полуулыбку. Так всегда, когда я о Леське разговор завожу. – Никольскую, что ли? Она там каким боком оказалась?

— Я позвала. Она хотела на моего шефа посмотреть, а он ее няней для сына взял.

— И почему я не удивлен? – хмыкает. – Она у тебя вечно с приветом. Ну а ревешь–то ты чего? Ребенок с няней и отцом, чего волноваться–то?

— А вдруг Леська не справляется и Матвейка плачет?

— Так позвони.

— А если помешаю?

— Кому?

— Ну… Леське мой шеф понравился, она решила его охмурить.

— Пипец у тебя подруга.

Женька злится, психует, подскакивает на ноги, мечется по кухне из угла в угол.

Я всхлипываю. Что поделать, такая у меня Никольская.

— Или ты ревнуешь ее к этому Медведю? – брат тормозит.