Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 49 – Николь До

— Выйди, — наконец-то обретаю я голос. — Выйди отсюда, Кирилл.

— Не выйду.

Он нависает надо мной. Пьяный, взъерошенный, чувствующий своё превосходство и силу надо мной. Я поднимаю взгляд выше и смотрю на него. В его глазах блестит жажда. Он смотрит на меня, как на добычу.

— Алина, я ведь лучше него. Почему ты не видишь этого? — горячо шепчет Кирилл. — Почему ты так в него веришь? Он тебя предал. А я — нет. Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда ты меня бросила.

Любил. Господи, да что он говорит такое? Невозможно. Столько лет прошло… Это не может быть любовью. Если бы он так хотел, то постарался бы связаться со мной как-то раньше. Но он просто принял мои слова и отпустил.

Разве не должен был он бороться, если бы хотел так, чтобы я была с ним?

— Кирилл...

— Я лучше него, — повторяет он снова, будто в каком-то бреду, будто зациклился только на этой мысли. — Я лучше. Почему ты не можешь это понять?

Он наклоняется ближе. Я чувствую запах алкоголя, его горячее дыхание на своём лице. В темноте подсобки его лицо кажется чужим, злым, незнакомым. Он выглядит пугающе, а моё положение напрягает меня.

Как сбежать?

— Кирилл, ты переходишь границу, — выдыхаю я, всем своим видом пытаясь показывать, что мне не страшно.

Только это неправда. Я напряжена так, как никогда прежде. Сейчас я вижу перед собой не старого знакомого, не того парня, с которым встречалась в студенчестве, я вижу другого человека. Того, кто себя почти не контролирует и готов поцеловать меня силой или и того хуже.

Кирилл, которого я знала — тот самый весёлый, наглый, но безобидный парень — исчез, будто его никогда и не было. А на его месте теперь чужой человек. Человек, который видит цель и не видит препятствий.

Конечно, это пугает.

Он обхватывает меня рукой за талию. Прижимает к себе, сдавливает так, что мне становится больно. Вот-вот косточки трещать начнут. Кирилл тяжело дышит. Я дёргаюсь из его захвата, но он держит крепко.

— Ты моя, — говорит он уверенно. — Должна быть моей.

Я замираю. Смотрю ему в глаза, пытаясь успокоиться. Мне нужна сила. Если я сейчас потрачу её на истерику, то точно проиграю. А вот договориться с ним точно не получится. Он меня не слышит. Но не могу не попытаться ещё раз.

— Отпусти, — выдыхаю я. — Последний раз прошу тебя по-хорошему.

— Нет.

Я поднимаю руку. Замахиваюсь. Вкладываю в удар всю силу, всю злость, всю боль, которая копилась внутри неделями. Активирую все свои возможности. Пощёчина получается звонкой.

Он отшатывается, наверное, больше от неожиданности, чем от боли, отпускает меня. Смотрит на меня с удивлением, а через секунду в его глазах вспыхивает злость. Но я уже не жду, пока он снова меня зажмёт, пока не начнёт очередные приставания. Я проскальзываю по его рукой, и стрелой мчусь к двери.

Вылетаю из подсобки, несусь к бару. Дыхание сбито, ладонь горит огнём, сердце колотится, как безумное, в ушах стоит звон.

Только войдя в зал, я замедляюсь. Пытаюсь перевести дыхание и прийти в себя. Иду к Сергею с решительным видом, чтобы сообщить о пьяном клиенте, который приставал ко мне, но краем глаза замечаю, как Кирилл выходит из служебного коридора вслед за мной.

Я застываю. Не смотря на меня, он подхватывает своё пальто и идёт на выход, чуть пошатываясь. Наверняка, всё ещё злой на меня. Наверняка, думает о том, что я зараза, которая никак ему не даётся.