Книга Другое чувство, страница 55 – Ирина Шайлина

— Ебанулся вконец, — бесится Руслан. — Она и тебя угробит, помяни мое слово! Я зуб даю, Аскар!

— Зубы себе оставь, — советую я. — Пригодятся еще. А меня домой отвези, жопа и правда замерзла.

Нина

Я была на ногах бог весть сколько часов, мысли путались да и слова на языке тоже. Домой я пришла пешком, утром уже. Поднялась, посмотрела в равнодушный глазок камеры, вошла к себе, прямо в пальто упала на кровать. Уснуть бы. Похмелье уже отходило, но отголоски его тревожно постукивали где-то внутри головы мешая сосредоточиться на чем либо. Зазвонил телефон, сначала я подумала, что Аскар, но он наверное все ещё спит беззаботно, да и номер неизвестный.

— Нина Андреевна?

— Да.

— Это Светлана. Из больницы. Вы попросили позвонить если Яне станет хуже, так вот… стало. Мне кажется все решится уже днем.

Я договорилась, Аскар заплатил и ее не стали перевозить в хоспис — только усугубило бы состояние. Поэтому она осталась в больнице несмотря на то, что никакое лечение уже не получала, лишь обезболивание.

Я заставила себя подняться и сходила в душ — стало немного легче. Черный кофе почти залпом, волосы до конца не досушила, просто свернула в пучок. Пусть.

Еще пару дней назад Яна разговаривала и обнимала свою дочь. Сейчас же просто лежала безутешно глядя в стену. Люди не должны умирать одни. Никто не должен умирать один.

— Привет!

Я сказала это излишне жизнерадостно и сразу же рассердилась на себя за это, мой тон был неуместен.

— Этот день я проведу с тобой, — более спокойно подытожила я.

Взгляд ее был затуманен сильными препаратами, но она все же нашла в себе сил проследить за мной взглядом. Губы чуть дрогнули. Попытка улыбнуться или невысказанные, и никогда уже не прозвучащие слова?

Я не знала, что делать. Когда бабушка умирала я была слишком мала и испугана. Умирала бабушка, а в защите нуждалась я. Сейчас я села рядом с Яной, поправила плед накрывая ее тонкие иссохшие руки. Хотела помочь ей попить, но получилось едва смочить руки.

— Я почитаю, — сказала я. — Ты не против?

Начинать роман, финал которого она никогда не узнает, было бы жестоко. Я прочла несколько рассказов. Сводку новостей — выбрала из них только хорошие. В горле пересохло, я начала запинаться, а еще — стыдно признаться, я ужасно хотела спать. Человек умирает, а я поспать мечтаю. Я налила себе чаю, вновь попыталась напоить Яну. Мои действия не несли никакого смысла, зачем я вообще тут? Но уйти я не могла.

В какой то момент просто вырубилась сидя на стуле и неудобно свесив голову. Надеюсь, не храпела и не пускала слюни. Проснувшись спохватилась, схватила лёгкую, словно игрушечную женскую руку, в которой уже не было тепла и начала судорожно искать пульс. Я испугалась, что просто проспала ее смерть.

Нашёлся пульс далеко не сразу, я хотела уже звать медсестру для фиксации момента смерти, а потом почувствовала почти неосязаемые точки под сухой пергаментной кожей. Яна была жива.

Через несколько минут она открыла глаза, нашла меня взглядом, прохрипела что-то в попытке сказать.

— Тише-тише, — попросила я. — Не трать силы.

Там в этих красивых глазах, таких огромных на похудевшем лице билась жизнь. Билось сознание, разум, запертые в клетке немощного, умирающего тела. Мне вновь стало страшно, даже мурашки по спине побежали, я вдруг испугалась самой смерти, хотя всегда равнодушно ее воспринимала, как нечто само собой разумеющееся. Испугалась, что буду такой же слабой, беспомощной, не в состоянии даже сказать слово. Сказать она смогла.