Книга Снегурочка, страница 32 – Лена Иванова

Мы отдалялись от берега, заходя глубже и постепенно привыкая к ледяной воде. Дойдя до кромки льда, мы углубились только до пояса. Контраст температур, между верхней частью тела, согреваемой солнышком, и нижней частью, скованной холодом — был очень сильный. Нужно было его сравнять.

Выдохнув несколько раз, собираясь духом, а потом, вздохнув глубоко, я присела в воду с головой. Я старалась, как могла, насколько хватало воздуха, прополоскать волосы под водой.

Вынырнув, я не могла открыть глаза — грязная вода текла по лицу. Дыхание перехватило от леденящего холода. Отдышавшись, я опустилась в воду ещё раз с головой — второй раз было уже не так холодно. Кое-как отмыв волосы, я принялась за тело.

Юлиана не стала нырять с головой, волосы у неё были чистые. Она умылась, а потом, черпая воду ладошкой, стала отмывать плечи и грудь. Всякий раз, поливая себя ледяной водой, она громко взвизгивала.

Зачерпнув двумя ладошками побольше воды, я неожиданно плеснула её на спину Юлианы.

— Ай! — вскрикнула она, — ну, я тебе сейчас покажу!

С этими словами, Юлиана тоже стала плескать в меня водой. Она работала двумя руками, поднимая кучу брызг. Я тоже в долгу не осталась. Мы дурачились, визжали и смеялись, прыгая и плескаясь в воде. Теперь уже рыбакам было явно не до рыбалки — они во все глаза таращились на нас, двух голых девчонок, барахтающихся в проруби.

Постепенно холод стал проникать в меня, кожу стало покалывать, как будто тысяча микро иголочек вонзились в тело. Первая сдалась Юлиана — она выскочила на берег, а я, посмотрев на её посиневшую кожу, немедленно последовала за ней.

Она разлеглась на песочке, раскидав руки и ноги в стороны, открыв солнышку все свои прелести.

— Аааа, — с наслаждением, произнесла она, — какой же кайф! Здорово…

Я легла рядом на живот — действительно классно, тёплый песочек приятно грел животик и грудь, а солнце — спинку. Несмотря на лёгкий загар Юлианы, и мою природную смуглость — сейчас наша кожа была синюшней, как у мертвецов.

Я лежала чуть ниже Юлианы и мне не давал покоя её необычный пирсинг.

— Юлиан, а можно я посмотрю?

— Да, конечно, — ответила она, сразу поняв по моему взгляду, что именно я имела ввиду.

Я передвинулась поближе к ней, устроившись между её ног — киска её оказалась прямо передо мной. Никогда раньше, я не видела женские гениталии так близко. Её писечка была гладко выбрита, так гладко, что, казалось, волосы там вообще никогда не росли. Она была такая аккуратненькая, малые губки почти не выступали наружу, а колечко в клиторе, делало её просто красоткой. Я никогда не думала раньше, что можно залюбоваться половым органом, точно так же, как другими, привычными нам, частями тела. Мы же можем оценить красоту, допустим, женской груди, мужских рук, а тут…

— А больно было? — спросила я.

— Да, нет… С анестезией делали. Самое противное, что трахаться нельзя было две недели, чтобы инфекцию не занести. Тесную одежду не могла первое время носить — натирала. Пришлось зимой ходить в юбке и без трусиков, представляешь? Теперь привыкла, даже нравится.

— Ну, и как?

— Клёво! Чувствительность лучше стала. Чуть подёргаешь за колечко и я уже завожусь. Это моя маленькая «игрушечка» — я бывает даже не замечаю, как рука на автомате, сама тянется туда. Чуть задумаешься, а рука уже там — можно потеребить, покрутить. Здорово! Я вот думаю губки ещё проколоть.