Книга Ты, я и он, страница 14 – Саня Сладкая

— Слишком жизнерадостно и бодро.

— Ааа, ты ждала, что я буду лежать у порога с протянутой рукой и пеной у рта. Понял. — Стас усмехнулся и помолчал для значимости пару минут, — спешу тебя огорчить. Я нашел в шкафчике жаропонижающее и выпил. Минут 15 назад мне стало легче. Но думаю, это ненадолго.

Я хотела ответить что-нибудь колкое, но Стас перебил меня громким надсадным кашлем, который длился, кажется, целую вечность. Когда он успокоился, то утер ладонью выступившие в уголках глаз слезы и пробормотал:

— Ну, вот тебе и доказательство. А виновата, между прочим, ты.

— Я? — от удивления я притормозила на пути на кухню, — почему это?

— Ну как, почему? Ты вчера прижалась ко мне вся мокрая. Я и заболел.

— Что?! Тебе не стыдно?!

— А почему мне должно быть стыдно? Между прочим, это не я бегал по двору полуголый. А мне много не надо, чуть-чуть прикоснулся и все, я сразу простыл. Инвалид же. Что с меня, такого немощного взять.

Я едва не заплакала. Он снова в своем репертуаре. Говорить что-то просто бессмысленно. Этот глупый стеб, он просто вытягивает все силы по капле. Сейчас я совсем не готова спорить, а еще больше не хочу оправдываться. Просто прошла на кухню и безразлично окинула взглядом погром, который устроили вчера.

Сегодня моя работа начнется с уборки. Ну, разумеется, после завтрака.

— Мои друзья потусили на славу, — Стас притворно покачал головой, — когда они узнали, что у меня есть собственная сиделка, словно с цепи сорвались. «Нужно на совесть отрабатывать свой хлеб». Кажется, я слышал что-то такое.

Я бросила грязные тарелки обратно в раковину, и они жалобно звякнули. Внутри все кричало.

— А ты знаешь, что такое труд? Ты хоть раз в своей жизни работал, мальчик, или привык сидеть на папкиной шее? — я понимала, что совершаю ошибку, но уже не могла остановиться. — Мне нужны деньги, это что, преступление?! Мне абсолютно наплевать, что ты в коляске, твои ноги рано или поздно начнут ходить, и ты снова будешь радоваться жизни, а я пойду дальше! Потому что мне нужно работать!

Стас молчал. Его губы сжаты в тонкую линию. Я затихла, разглядывая напряженное лицо. Кажется, у него влажный лоб — капельки пота выступили на коже. Только вот голубые глаза смотрят колко.

— Интересно, почему ты считаешь, что прислугу нужно унижать. Да, я прислуга. Но я еще и человек. — на этот раз я уже не кричала, а просто завершила свои мысли.

Стас молчал и смотрел мне прямо в глаза.

— Между прочим, я программист. — Стас сделал глоток чая из кружки и вздохнул. — И давно уже не мальчик.

— Извини, просто мне давно не 19, и ты мне кажешься слишком молодым, — я неловко замолчала, вспомнив, что женщинам не принято говорить о своем возрасте.

— Больше, чем на 25 лет ты все равно не выглядишь. А когда открываешь рот, то можно и все 15 дать.

Я улыбнулась. Мы находились на берегу небольшого, заросшего камышами, пруда. Оказывается, пруд находился прямо за домом, всего две минуты по выстланной камнями дорожке, и можно любоваться сельской красотой. Стас сидел в кресле, а я на небольшой деревянной лавке, наспех сколоченной прямо у кромки воды. Вокруг — тишина, где-то вдали, где кончается поле, виднеется березовая роща. Небо, буквально пять минут назад сияющее кристальной голубизной, — затянуло тяжелыми, серыми тучами. Кажется, скоро будет дождь.