Книга Волк в моем сердце, страница 8 – Саня Сладкая

— Это волки? — от этого предположения у меня екнуло сердце.

— Скорее всего. Медведь ведет себя иначе, да и не будет он лезть к людям.

— Будет, если заражен бешенством.

— Мы бы давно его поймали. А здесь все не так, волки хитрые, только пару раз кто-то из наших успел заметить, как кто-то скрылся в лесу. Правда, — Гай нахмурился, — зверь был крупный, очень крупный. Собаки на него не взяли след. Да и не особо хотели.

— Только не начинай про оборотней, пожалуйста. В эту историю я точно не поверю.

Гай лишь хохотнул в ответ и принялся за омлет.

Сложив сырные хот-доги в коробку, я прошла к миксеру, чтобы приготовить молочный коктейль. Рабочий день начался полчаса назад, а я уже чувствую странную усталость и ломоту в теле. Так бывает при первых признаках простуды. Не хватало еще заболеть! Уверена, во всем виноват вчерашний ливень. После завтрака Гай завез меня на заправку на выезде из города: совсем недавно рядом построили придорожное кафе с быстрым питанием, куда я и устроилась. У прилавка быстро скопилась небольшая очередь из местных, в основном из тех, кто вынужден ездить на работу в большой город. Каждого жителя нашего городка я знаю в лицо, наверное, именно поэтому на моем рабочем месте витает дружеская атмосфера и мне комфортно.

— Ой, и не говори, явился он, только чтоб наследство к рукам прибрать, а до того и носа своего сюда не показывал.

Я обернулась на голос и посмотрела на тетю Маню, старую, одутловатую сувенирщицу, живущую на Третьей улице. Она заказала пирожков с капустой и, прижимая к ноге огромную клетчатую сумку с резными сувенирами (символикой полузабытого Тогиуса), разговаривала с Агафьей, еще одной торгашкой. «Подружки» частенько покупали пирожки, чтобы перекусить на вокзальной станции. Каждый знает, что в большом городе цены вдвое выше и лучше запастись едой заранее.

— Приезжать нужно было, когда Ханна была жива! — назидательно проворчала в ответ Агафья, — это подумать только, бабка еле ходила, никто и знать не знал, что у нее родственнички есть. Вечно пряталась в своем домище, никого не подпускала. А ведь так оно и бывает — стоит помереть, так сразу все сбегаются добро делить!

— А говорят, она не своей смертью померла. Тут еще подумать надо, кому это было выгодно. — Тетя Маня заметила мой интерес и прищурила один глаз, — слышишь, Ами? Новый житель у нас появился, имечко у него еще необычное. Как его…

— Натан. — Услужливо подсказала я.

— Вот, точно. Всю жизнь живем, и не знали, что у Ханны есть кто-то с большой земли. Весь Тогиус теперь гадает, что ему тут нужно, разгуливает по городу, как будто всегда тут находился. Да весь такой надменный, с иголочки, сразу видно, что не наш. Привыкли они «там» щеголять, в шахту бы его запустить на недельку, чтобы спесь сбить.

— Вы сказали, что Ханна не своей смертью умерла? Почему так решили? — я мягко повернула тетю Маню в нужное русло. Почему-то ее слова про «не свою смерть» вызвали неприятное, тревожное чувство.

— Так наш Агап намекнул. Он же на правах доктора пролез в тот дом и бабку видел. Разодранная вся, скрюченная, высохшая как мумия. — Тетя Маня суеверно перекрестилась, — можешь мне не верить, конечно, вы, молодежь, даже себе уже не верите. Но Ханна померла не сама, ей помогли. Выдрали из нее грудную клетку, так ее и не нашли.