Книга Никогда не будем вместе, страница 11 – Саня Сладкая

Сейчас немного сложнее. Когда я осталась без родителей, то пришлось выкручиваться, подстраиваться под реалии жизни и выживать самостоятельно. Одним словом — пришлось резко повзрослеть, но где-то в глубине души что-то от меня осталось прежним, детским и наивным. Не знаю, хорошо это или плохо?

Мне не пришлось жить в детском доме до совершеннолетия, когда родители попали в аварию, мне было девятнадцать лет, и я спокойно продолжила жить в нашей квартире в центре города. Несколько лет я жила как в тумане — училась, подрабатывала на автопилоте, а мой организм самостоятельно пытался избавиться от стресса. Я ничего не делала, потому что не знала, что нужно делать в таких ситуациях.

Время шло, несмотря на мой открытый характер, моя общительность часто была напускной, просто потому, что все окружающие люди знали меня другой — веселой, компанейской, воздушной девочкой без жизненных проблем. Гибель родителей для многих кажется естественным происшествием, а значит, не нужно сильно париться, все ведь умирают рано или поздно, так зачем лить слезы слишком долго? Большинство моих сверстников думали именно так. И мне не за что их упрекать.

Никто не понимает, насколько тяжело пережить этот удар — потерю близкого человека, до тех пор, пока не столкнется с горем лично. И лишь тогда, каждый проходит через это.

Именно в час утраты открывается вторая сторона медали, и каждый справляется с горем в одиночку.

Сейчас я с улыбкой вспоминаю время, когда я была отчасти беззаботной, глупой, наивной. Наверное, тогда было легче построить свою жизнь так, как хочется, вот только этого не понимаешь в юном возрасте.

— Ни…ни…ни…

Я вздрогнула, вспомнив, что рядом со мной Виталик. Мальчик запрокинул голову и открыл рот в ожидании яблочного пюре.

— Извини, мой сладкий, я немного задумалась, — изобразив ложкой полет самолетика, я отправила пюре мальчику в рот. Он растянул рот в слегка искривлённой улыбке — одна сторона лица была атрофирована, поэтому осталась неподвижной. Виталя просто обожал яблочное пюре и сиял от счастья каждый раз, когда я его им кормила.

— Сейчас перекусим, и порисуем, хорошо?

Он закивал головой и довольно прищурился. У нас был специальный графический планшет, и почти каждый день Виталик с усердием рисовал фигурки животных, фрукты, деревья и сладости, которые любил больше всего. Мы даже создали страничку в соцсетях и выкладывали рисунки на стену. Не описать, как сияют его глаза, когда кто-нибудь ставит лайк. Первое время Кристина Олеговна была против интернета, но увидев реакцию сына, позволила оставить страницу. И теперь мы вдвоем каждый день старались, чтобы порадовать старых и новых подписчиков.

Виталику — девять лет. В инвалидном кресле он с пяти лет. Сейчас хотя бы удалось остановить рецидивы, и наша основная цель — укрепление мышечной массы и тонизирующие массажи. Но было время, когда мальчик мог ходить и даже бегать наравне с другими сверстниками. К сожалению, болезнь неизлечима, и единственное, что можно сделать, это остановиться на том, что есть, и не допустить ухудшения.

Многие люди уверены, что дети, болеющие церебральным параличом — умственно отсталые. Но это совсем не так. У Витали острая память и он прекрасно и очень быстро рисует все, что увидит. Левая рука не функционирует и висит плетью, но это не мешает ему мастерски рисовать правой рукой.