Книга Горький вкус измены. Никогда не прощу, страница 61 – Саня Сладкая

— Мне нужно на работу, — говорю дрожащим голосом, — нам нужны деньги. Если хочешь поговорить, то подожди до вечера, пожалуйста.

Даже в “Афродите”, я не могу успокоиться — то и дело прокручиваю в голове утренний разговор. Все кажется таким бредом, но хуже всего то, что меня это выматывает. Не успев помириться, мы снова ссоримся. Наши отношения портятся, они нас отравляют. Но если подумать, то именно Влад все испортил. Как бы ни старалась, я не могу забыть тот случай в “Пантере”, не могу забыть сообщение от незнакомой женщины, не могу забыть ту встречу в подъезде. Разве все это не говорит об измене? Разве это не доказательство, что Влад меня всегда обманывал, и обманывает до сих пор? Почему же я снова простила его и продолжаю верить каждому слову?! Почему сейчас я во всем виновата?

— Марин? Ты снова витаешь в облаках. У тебя все в порядке? — встревоженный голос Алены вывел меня из ступора, и я торопливо улыбаюсь, чтобы не показывать свое состояние.

— Да, все нормально, просто не выспалась.

— Я думала, когда ты помиришься с Владом, то будешь счастлива. Вот только по тебе этого совсем не скажешь. Вы что, снова поругались?

— Да нет. Просто нет настроения.

Не хочу признавать, что Алена права. Не хочу признавать, что наши отношения ужасны, отвратительны. Чувствую бессилие и почти физическую боль от того, что ничего не могу изменить. Но, неужели, совсем ничего нельзя сделать? Неужели, все так и будет продолжаться? Ни на один вопрос нет ответа, и я снова в тупике. Невольно возвращаюсь в недавнее прошлое, в то время, когда уходила к Алене. А ведь я была так решительна, казалось, что была готова к расставанию. Но, стоило только увидеть его, как все вернулось на свои места. Впервые думаю о том, что, возможно, нам на самом деле нужно расстаться. Или взять паузу, пожить отдельно, чтобы понять, сможем ли мы обойтись друг без друга.

Кое-как дотянула до вечера и, полная решимости, иду домой. Почему то, именно сейчас, кажется, что у нас получится нормально поговорить. На этот раз, я не буду вспоминать о свадьбе и детях, в нашей ситуации это уже не самое главное. Все, что хочу — нормальных отношений, отношений, где нет упреков, подозрений и измен. Если и на этот раз ничего не получится, то вряд ли получится вообще.

Открываю входную дверь и захожу в коридор. Первое, что бросается в глаза — чужие сапоги на коврике. Женские, лакированные, на высокой шпильке. Тут же на трюмо лежит зимнее пальто и черная лакированная сумочка. В голове что-то щелкает, и я глупо промаргиваюсь. Может, показалось? Может, кто-то с работы Влада пришел? Словно во сне, иду в гостиную, а затем, на автомате толкаю дверь в спальню. Не верю своим глазам.

Влад лежит на кровати, широко раздвинув ноги, а на нем сидит девушка. Ее голая спина изгибается, и я вижу татуировку на правой лопатке — какие-то непонятные иероглифы. Она тихо стонет и вдруг откидывает голову — длинные волосы полностью закрывают татуировку, и я, наконец, прихожу в себя.

Это она. Та самая женщина, которая приходила с разборками и говорила о беременности. Это точно она. Я отступаю на несколько шагов и ударяюсь спиной о дверной косяк. Меня, наконец, обнаружили. От неожиданности, девушка “ойкает”, и судорожно кутается в покрывало. Я вглядываюсь в ее лицо сквозь мутную пелену, которая застилает глаза. И мы узнаем друг друга.