Книга Любовь, страница 98 – Дино Буццати

Он выждал четыре дня. Каждый звонок на работу словно пронзал его током. Да, с этими деньгами она сможет долго продержаться. Она уверена, что Антонио всегда к ее услугам. Она наверняка смеется, представляя себе его мучения. Она думает, что в любой момент Антонио душой где-то с ней, и ей это нравится. Она потирает руки и сплетничает с подружками. Хотя у нее только Фоста, но он знает, какая она пустая, эта Фоста, вот уж реально – девчонка с ветром в голове. Но она точно потирает руки и говорит: «Ах, бедный Дориго обиделся? Я его проучу, не буду звонить ему месяц, у меня достаточно денег. И он тогда сам приползет ко мне на коленях и станет еще более послушным. Ему это пойдет только на пользу. Неужто он думает, что я должна молиться на него из-за его денег? Мне двадцать лет, я хочу любить и дышать полной грудью – что он, не понимает, что ли? Ах, не понимает! Тогда пускай сходит с ума от ревности. Мой бедный “дядя” думает, что я перехожу от одного к другому, бледный, курит одну сигарету за другой, совсем измучился и, может быть, ищет развлечений – ищет другую девчонку, чтобы забыть свою Лаиду. Все это обернется против него, ха-ха!» Прежде всего, найти кого-то вроде Лаиды – это задачка не из легких. И даже если невзначай предположить, что судьба преподнесет ему девушку, превосходящую Лаиду в красоте – что само по себе крайне маловероятно, – ее внешние данные, будь то губы, ноги или грудь, лишь усилят тоску по Лаиде. Ведь ее черты, возможно, и не идеальны, но зато они – единственные в своем роде, и именно они-то ему нужны: ее лицо, ее улыбка, ее походка. Все остальное, каким бы совершенным ни казалось – хотя представить такое сложно, – вызовет лишь отторжение.

Так Антонио представлял ход мыслей Лаиды – и это пробуждало в нем ненависть, ведь он знал, что в этом есть доля правды. Ситуация усугублялась тем, что Лаида в своих планах полагалась на внешнюю привлекательность, не осознавая, как Антонио воспринимает ее манеру двигаться, ее речь, ее смех, ее поцелуи, ее неповторимый миланский акцент с причудливым аристократическим «р».

Пять дней ожидания прошли в тишине. Стало ясно, что Лаида затеяла большую игру. Ей нечего терять: даже если она объявится через месяц, это вовсе не покажется признанием вины. Напротив, она предстанет этакой королевой, чье сердце тронуто жалостью, милостиво награждающей своего раба жизнью. А что, если через месяц он не ответит на ее звонок? Что, если он забудет ее? Что, если он найдет себе другую девушку, такую же прекрасную, но более нежную, заботливую и, возможно, даже более опытную в любви? Это всего лишь мечта. Антонио понимает, что это утопия, недостижимое чудо. Для него ведь существует только Лаида, и лишь она способна вернуть ему душевное равновесие – в настоящем моменте, спустя год, спустя два…

Он прождал шесть дней – и утром рокового шестого дня сорвался, поняв, что ему требуется узнать, где она. В Милане? Или с кем-то куда-то отправилась? Поэтому он попросил одного из сотрудников своей конторы позвонить по ее номеру и спросить профессора Романи. Ответил женский голос.

— А какой, какой это был голос? – допытывался он.

— Ну, женский, просто женский.

— Молодой?

— Да, пожалуй что…

— С легкой картавостью?

— Да, как будто бы картавый.