Книга Любовь, страница 103 – Дино Буццати

И вот он в очередной раз притащился работать. Он открыл дверь своего кабинета, а там… за его столом…

Там – она, сидит и ждет его, и смотрит круглыми испуганными глазами. Бледная, одетая с миру по нитке, волосы слегка в беспорядке.

— Я пришла, – говорит она.

— Как дела? – только и спрашивает он.

— А как, по-твоему, у меня могут идти дела? Все плохо.

Они вновь начали встречаться, словно ничего не произошло. Лаида продолжала стоять на своем, отказываясь признать свою неправоту в тот новогодний вечер.

— Я действительно была у подруги, – твердила она, подчеркивая, что не желала встречи с Антонио лишь потому, что он ей не доверял, а этого она вынести не могла. Неужели Антонио не приходило в голову, что она никогда не лгала ему?

Их встречи возобновились, даже стали чаще, но Антонио по-прежнему не видел надежды. Дни проходили, а тревога не покидала его, разрастаясь в какое-то мрачное предчувствие – предчувствие конца, некоего рокового события, надвигавшегося на них неумолимо. Он как никогда понимал, что спасти его может только решительный поступок – полный и окончательный разрыв с Лаидой. Но при этом он не чувствовал в себе сил на такой подвиг. Его мысли, словно заколдованные, возвращались к ней все время: что она делает, где она, какие интриги плетет?..

Подобно человеку, пересекающему бурную реку на плоту и, без проблеска берега в сумерках, чувствующему, как течение несет его к гибельному омуту, Антонио Дориго ощущал приближение неминуемого финала. Он пытался отсрочить его, разумеется, с бессознательным упрямством. Водоворот, увлекший его около года назад, кружил все быстрее, и впереди маячило низвержение в пропасть. Иногда ему даже казалось, что Лаида смотрит на него с какой-то тревогой, будто думая: «Ты, милый Антонио, в сущности, хороший человек, и мне жаль, что все так выходит – жаль терять твою поддержку, но иначе быть не может, и это даже не моя вина».

Появилось еще одно осложнение. Тетушка Лаиды, ее единственная родственница, любившая ее по-настоящему, как утверждала Лаида, попала в больницу с раком. Она чувствовала себя крайне плохо, а ночных сиделок в той больнице не было, поэтому родственники дежурили у ее постели по очереди. Каждая третья или четвертая ночь выпадала на долю Лаиды. Больница находилась далеко, в районе Порта Нуова, более напоминала приют для пожилых и больных женщин. Тетю поместили в маленькую отдельную палату, где не было второй кровати, и приходилось довольствоваться плетеным креслом. Иногда, если боли у нее выдавались несильными, Лаида могла вернуться домой к часу или половине второго ночи. Но бывали и эпизоды, когда ей приходилось дежурить до самого рассвета.

Мог ли Антонио возражать? У него не возникло ни малейшего подозрения, что вся эта история могла быть выдумкой. Ведь ему было бы так легко проверить, правда ли это. К тому же Лаида рассказывала о своей тете множество мелких деталей, описала симптомы и ход операции, называла имена врачей и лекарства, даже рассказывала о пожеланиях больной относительно похорон и могилы. Более того, после одной из таких ночей Лаида заехала к Антонио на работу, выглядя при этом так, словно всю бессонную и тяжелую ночь разгружала вагоны с углем: наглухо «запакованная» в пару-тройку старых кофт, осунувшаяся, с темными полукружьями под глазами.