Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 800 – Владимир Ланге

Как только за столом заговаривали о кройке и шитье, о моде и приготовлении обедов, Веру привычно тянуло в сон. Она вышла из-за стола и закемарила перед телевизором, по которому показывали какой-то сериал. Русские артисты говорили по-русски, но на каком-то странном акающем диалекте, но, может быть, это ей показалась из-за выпитого за столом стакана вина.

После разговора о вкусной и полезной пище Арнольд взялся добровольно помогать хозяйке дома носить грязную посуду на кухню. Когда носить было уже нечего, он появился на кухне с пустыми руками. Броская красота и открытая сексуальность Даши призывали к действию! Арнольд нежно обнял гостеприимную женщину, их губы встретились, и в порыве желания Даша доверчиво прижалась грудью к широкой благородной груди мужчины, а в это время Вера в жилой комнате звонила Ронни и опешила от той радости, с которой тот заговорил с ней по телефону.

— Вера, как я рад, что ты позвонила. У тебя все хорошо? Тебе мафия угрожает? Нет? А мы с Иолантой решили, что угрожает. Может быть, мы встретимся?

— Ронни… у тебя гостья?

В трубке телефона ясно слышался женский требовательный голос: «Ронни, мясо стынет… Ронни!»

— Да, это Иоланта, – попытался оправдаться мужчина. – Иоланта пришла меня навестить. Она пришла…

— Ах, не нужно оправдываться… Ронни, прощай!

Вера отключила телефон и этим жестом вычеркивала Ронни из своей памяти, а так как Даша не согласилась оставлять Арнольда у себя ночевать, то она пошла ва-банк!

Когда Рубикон перейден, уже нет нужды менять направление, и Вера ехала вперед с мыслью о том, что сбывается гадание ясновидящей, а за рулем мерседеса сидит ее суженый, который гнал машину в сторону Брюсселя и проявлял свое недовольство в задумчивом молчании.

«Зачем мне нужна эта Вера? Что, я совсем разум потерял? – сердился про себя Арнольд. – В отличие от нее Даша имеет как более соответствующую внешность, так и хороший потенциал, чтобы стать примадонной массажного салона. Завтра намечен день открытых дверей, а я катаюсь на подростковом велосипеде, ем русский борщ и обещаю купить русскому мальчишке духовое ружье».

Они ехали по ночной скоростной трассе с бешеной скоростью, но Вера этого не замечала, она сидела в комфортном кресле, подобрав под себя ноги, и предавалась мечтаниям, представляя себя замужней дамой и радуясь за встречу Виктора, росшего без отца, с Арнольдом, потерявшим сына.

Из этой розовой дремы Веру вывела мужская рука, которая нежно легла на ее бедро. Согласившись с тем, что она сама спровоцировала Арнольда на близость, Вера робко покрыла его руку своей ладонью.

— Арнольд, кто человеку дал определение, что есть добро, а что – зло?

Этот вопрос был задан женщиной специально, чтобы разрядить эту сексуальную напряженность в их отношениях, но поздно, Арнольд уже чувствовал податливость женских бедер, подъемную силу своего мужского желания, и с ответом он не спешил.

— Понимаешь, Арнольд, – не унималась Вера, – человек всегда стремится к добру, но иногда добро не отличить от зла, или наоборот. Ты когда-нибудь в своей жизни делал зло, не зная, что ты делаешь зло?

Арнольд, учитывая дорожную ситуацию, убрал руку с Вериного колена, он не любил дискуссии на подобные темы, особенно с женщинами.

— Где зло и где добро, определяет закон, – пробурчал он по-фламандски с сильным французским прононсом.