Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 744 – Владимир Ланге

Что-то произошло с Вериным будущим, оно преобразилось от этих слов. Опыта быть счастливой ни в прошлом, ни в нынешнем у нее не было, зато было предложение стать счастливой в будущем! Представить себя счастливой оказалось очень трудно, и тут какое-то неясное волнение охватило ее сердце, которое можно назвать: «А вдруг?»

— Согласна. Делай меня счастливой!

— Тогда встречаемся в 7 часов вечера у центральной библиотеки.

Афганец вышел из автобуса на своей остановке, а его возлюбленная поехала дальше, к мужу, в каритас.

Автобус уже выехал за город, а Вера все смотрела в окно и представляла себя счастливой по-афгански. Вот она возлежит на подушках под тюлевыми занавесками и вкушает восточные сладости. Женщина уже ощущала прикосновение гладкого шелка простыней к ее распаренному в сауне телу, и журчание фонтана вторило ее любовному томлению, как вдруг… громко объявили нужную ей остановку, автобус остановился, и мечты о счастье ушли туда, откуда они пришли.

Входя в палату к Арсеену, Вера приготовилась утешать своего мужа, который уже изнывал от скуки. Для этого она принесла ему домашние котлетки в кастрюльке и пирожки с картошкой в пластмассовой коробочке.

Целый месяц, несмотря на лечение, Арсеен буйствовал. Он не мог совладать со вспышками злобы на весь мир и на постовую медицинскую сестру, в частности. Вере пришлось долго уговаривать мужа смириться и подчиниться новому заключению психиатров, по которому ему продлили срок лечения в закрытом учреждении еще на один месяц. Этот срок лечения был продлен потому, что Арсеен в кулачном бою нокаутировал своего соседа по палате, но проиграл постовой медсестре, которая вырвала из его рук украденное им больничное полотенце.

К ужину Вере удалось успокоить Арсеена, домашние котлетки и пирожки действовали на мужа сильнее всякого снотворного. Когда она вышла из больничного корпуса, в ее рабочей сумке топорщилось больничное покрывало, которое Арсеен запихал перед тем, как он решил вздремнуть. Свидетелей этому акту воровства не было, но учить сумасшедшего честности Вере казалось безумием, поэтому никому не нужное покрывало она принесла домой.

Встреча с благородным афганцем, пообещавшим сделать ее счастливой, так и не состоялась. Разве замужней женщине позволительно было думать о собственном счастье, когда муж в каритасе, а дети целые дни воспитывают сами себя?

* * *

По-настоящему сходить с ума Таня начала после кодировки у нарколога, который за 200 евро кодировал людей против курения. На эту дорогущую кодировку девочка не поддалась и продолжала курить с прежней интенсивностью. Ходить в школу она перестала, а чем она занимала себя в свое свободное время, было известно одному Богу.

Когда Вера уходила на работу и когда приходила с работы, Таня лежала на кровати в одной и той же позе. Иногда она пряталась в темных углах веранды, и тогда не только Вите, но и самой Вере становилось жутко. Если Таня садилась за обеденный стол, то ела она как заводной кролик, но это было редко, обычно она отказывалась от пищи, а когда выходила из оцепенения, то на родных не смотрела, уставившись в пол, зато на ее губах постоянно играла змеиная улыбка. Самым страшным для Веры был спонтанный хохот дочери по ночам.

Во второй приход на консультацию к местному психиатру девочке было предложено обследование в больнице, но Таня отказалась.