Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 608 – Владимир Ланге

К пирожкам подоспели Игорь с Ольгой.

Игорь сразу понял, в чём дело. Он немного понимал по-французски и внимательно изучил бумагу, присланную из комиссариата.

— Всё верно… Вера, у тебя уже в первый день сдачи в комиссариате взяли первое интервью. И это хорошо, что пришёл первый «негатив», потому что за первым «негативом» есть вероятность получить «позитив». Вот если бы ты получила бы «позитив» на первое интервью, то тебе было бы хуже, потому что дважды позитивы не даются!

— Игорь, что мне делать?

— Успокоиться. Надо написать протест на это решение комиссариата, и в течение пяти дней отправить его по адресу, который указан в письме. Лучше всего, если протест напишет адвокат, у меня есть адрес, а потом… суп с котом. Надо тянуть время, и кто знает, может быть, найдутся сотни причин, чтобы вам здесь зацепиться. Так что не горюй, а этих волонтёров не слушай, должность у них такая жандармская.

— Спасибо, Игорь. Дай мне адрес твоего адвоката.

Два последующих дня и две ночи писала Вера с помощью русско-нидерландского словаря своё несогласие с решением комиссариата по её выселению из Бельгии, потому что денег на адвоката у неё не было. Эта рукописная апелляция занимала пять тетрадных листов. На четвёртый день после получения злополучного конверта Вера отослала апелляцию заказным письмом и опять зажила нормальной жизнью иммигрантки, в которой каждый месяц ей предстояло отмечаться в органах администрации Мерелбеке, чтобы продлить срок пребывания в Бельгии ещё на один месяц, и каждый день ждать ответ из комиссариата. По статистике, это время ожидания, изо дня в день, из месяца в месяц, имело силу самосуда над теми, кто пытался найти своё счастье на чужбине. Распадались даже самые крепкие семьи, слабохарактерные люди сбегали обратно на родину, а упрямые портили свой характер и постепенно начинали ненавидеть и Бельгию, и её добрый народ.

К ноябрю осень в Бельгии окончательно потеряла свою привлекательность, начались бесконечные дожди, серые дни и длинные унылые вечера. Сырость в природе проникала в души людей и портила настроение впечатлительному человеку.

Вера с детьми по-прежнему жили одиноко, изолированные от мира заборчиком вокруг заброшенной церквушки, и с каждым вечером грустили всё больше и больше, под барабанную дробь дождя. Что там ни говори, а каждому человеку нужно общение родных людей, поэтому одним таким ненастным вечером Вера отправилась с младшими детьми на центральную площадь, где возле церкви стояла телефонная будка.

В это позднее время суток в телефонной будке горел тусклый свет, прожектором освещалось здание церкви, и в его голубых лучах мистически оживал барельеф распятого Христа. В дополнение к этому световому ансамблю ярким синим светом привлекала внимание витрина деревенского магазинчика, украшенная жуткими атрибутами старинного кельтского праздника Хэллоуина.

Пройдя через площадь, на которой не было ни души, Вера с Таней и Витей прямым ходом направились к телефонной будке, где было тесно, сухо и светло.

Сначала Вера попыталась дозвониться до родителей, но тщетно, потом позвонила брату, но его дома не было, поэтому она поговорила с его женой, голос которой на чужбине был такой родной. Телефонный разговор с Галиной прервался на полуслове, потому что деньги на карточке быстро закончились, и ничего другого не оставалось, как возвращаться домой.