Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 358 – Владимир Ланге

— Вера, у меня есть золото. Не всё золото и драгоценности достались Гене. Мама сохранила золотые вещи и втайне передала их мне перед своей смертью.

Вера силилась понять, куда клонит её гостья, и причём тут золотой клад.

— Вы не догадываетесь, о чём я говорю?

Вера отрицательно покачала головой.

— Мы дадим объявление в газете! И пусть это случится…

Вера совсем запуталась, а её гостья от волнения становилась всё прекраснее.

— Вера, вы читали объявления в газетах типа: «Берусь исполнить любую работу» или «Я весь к вашим услугам». Так вот, так ищут клиентов наёмные убийцы. У меня есть золото, теперь только надо втайне с ними связаться. Вы мне поможете? Только поддержите меня, чтобы я не испугалась в последний момент.

Нет, в таких делах Вера помогать не собиралась.

* * *

С последнего разговора прошёл месяц или немного больше, и тут случился этот криминальный звонок. Голос в трубке добивался Вериного согласия на убийство зверя в облике человека, но убивать – это дело не женское, совершенно не женское.

— Таня, где твои дети?

— Они спят в спальне. Они уже не могут мне помешать.

— А Гена?

— Он приговорён!.. Я уже неделю не выхожу из дома. В то воскресенье он притащил меня за волосы из гостей, а дома избил, как собаку не бьют. Сегодня вечером он пришёл домой пьяный, насиловал меня до крови, а теперь довольный спит. Наверное, надо сразу ударить по горлу или тупым концом топора по голове?.. Я лучше ударю прямо в сердце и оставлю топор до прихода милиции.

— Боже, Таня, опомнись, – чуть ли не рыдала Вера в телефонную трубку, – а ты подумала, как напугаются твои дети, когда увидят своего отца с топором в груди? Как им жить дальше: папа садист, а мама убийца! Тебе предстоит пожизненно гнить в тюрьме, а твоим детям жить в сиротстве. Таня, который час?

— Половина четвёртого.

— Положи топор под кровать. Прими душ и пойди в детскую к детям, там твоей Алёнке снится страшный сон, как злодей душит её подушкой. Защити свою девочку. Таня, ты меня слышишь?

— Слышу… Вера, я боюсь выйти из комнаты. Боюсь, что он проснётся и подкрадётся ко мне, если я от него отвернусь. Мне кажется, что он нас слышит. Ты помигай мне светом из окна, когда я буду в спальне, а я тебе отвечу. Хорошо?

Вера прошла на кухню и стала включать и выключать свет. В соседнем доме одинокими вспышками ей вторило световое эхо. Как человеку необходимо знать, что кто-то не спит и готов мигать светом во тьме. К рассвету Татьяна перезвонила. Голос у неё был сонный или удручённый.

— Я пошла спать… Он остался жить, кощей бессмертный, хотя кому нужно это его бессмертие? Может, только дьяволу… Спасибо.

— Таня, я люблю тебя, ты молодец. Иди спать, а утро вечера мудренее.

* * *

С того ночного разговора прошло несколько недель.

Вера сидела на вечернем приёме. Больных детей в те летние дни было немного. В перерывах между пациентами она дописывала свою участковую отчётную документацию и думала о том, стоит ли ей навестить красавицу Татьяну или не стоит, ведь официально они были незнакомы.

В те жаркие дни Татьяна лежала в травматологии с сотрясением мозга и сильными ушибами груди, рук и бёдер. Муж Татьяны юлой крутился у постели своей супруги, вспухшей и посиневшей от побоев. Он задаривал её цветами и драгоценными украшениями. Вскоре весь обслуживающий персонал больницы уже жалел Геннадия больше, чем избитую им красавицу-жену, которой и так повезло в жизни.