Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 222 – Владимир Ланге

Ронни всегда был гостям очень рад. Его познания в технических особенностях и преимуществах той или иной марки автомобилей признавались всей мужской компанией, к его советам прислушивались, и каждый, кто следовал им, оказывался в выигрыше. Среди друзей, однако, встречались и такие упрямцы, которых раздражало зазнайство друга, но и они предпочитали оставаться с ним в дружбе. Таким другом был Газель.

Раньше Газель мог задеть Ронни, обращаясь к нему снисходительно по кличке «толстяк», как это делала Каролин. Однако Ронни, растолстевший за последние пять лет, рассудил трезво, что игнорировать этот факт глупо, и он взял за привычку представляться не иначе как «толстяком». После его приветствия типа «Привет, я толстый!», «Толстый на проводе!» или «Расступись, народ, а толстого пропусти вперед!» у друзей пропадала охота язвить над его внешностью, а Газель первое время даже обижался, что лишился удовольствия подшутить над другом.

Конечно, все друзья Де Гроте знали, что ахиллесовой пятой Ронни была его супруга. Каролин ночь не будет спать, лишь бы хоть чем-то досадить мужу, его оговорить или просто извести придирками, и у нее это хорошо получалось, и так как изменить ситуацию в свою пользу Ронни уже не мог, то и не пытался, он научился все неприятное для себя переводить в шутку, посмеиваясь над собой, над женой и над своими друзьями, и всем было от такого шутливого отношения Де Гроте к семейным проблемам очень весело.

Как-то теплым безветренным вечером, когда солнце клонилось за поселок и прощальные лучи заката играли на лицах мужчин, собравшихся за круглым столом в тишине сада, чтобы покурить под пение птиц и обсудить новинки электроники, случилось следующее происшествие.

Еще до прихода гостей Ронни от нечего делать смастерил пепельницу из консервной банки и спрятал ее в дырку в центре стола, в которую обычно вставлялся штырь полотняного зонта, дающего тень в солнечный день, ведь компания друзей собиралась вечером, поэтому нуждалась не в зонтике, а в пепельнице. Во время разговора сам хозяин сада предложил друзьям устроить соревнование по киданию окурков в спрятанную в центре стола консервную банку.

— Когда Диан будет рожать своего первенца? – спросил невзначай Данни у Ронни. Данни когда-то ухаживал за Диан, сестрой Ронни, но Валентина категорически запретила дочери с ним встречаться, так как считала его ленивым и бесперспективным женихом, но, как говорят, первая любовь не проходит бесследно.

— Ох, Данни, я знаю только то, что скоро Диан родит. Кстати, это с моего благословения она познакомилась с будущим отцом ребенка. Ровно год назад я и Диан парились в сауне для натуристов, там же парился и мой нынешний зять – голый Вилли. Он влюбился в мою голую сестру с первого взгляда. Пока я плавал в бассейне, он назначил сестре свидание в кафе. Диан в кафе пришла, а узнать одетого Вилли не смогла, потому что одежда, друзья, делает человека совершенно неузнаваемым. Хорошо, что Вилли в честь сестры заказал танец. А теперь ребеночек у них будет, ведь женщине что надо от мужчины?.. Правильно, только ребеночка!

— Говорят, что первый брак у нее был неудачным? – спросил Данни. Хоть Диан и разбила ему сердце, но он желал ей добра.

— Первый брак у сестры был с проходимцем, которого наша мама признала за богача. Хотя парень работал простым мойщиком окон, зато подъезжал к воротам родительского дома на старом «Мерседесе» и квартиру имел в городе, купленную в кредит. Через два месяца Диан сбежала от него со сломанным ребром. Потом был еще один, некий предприниматель-мебельщик, который подкупил мою мать женскими безделушками из дешевой галантерейной лавки. Он оплачивал учебу сестры в колледже и снимал для Диан однокомнатную квартирку в городе. Этого было достаточно, чтобы моя мама его полюбила, как родного сыночка она не любила. Платил этот мебельщик один год за учебу сестры, платил второй год, а на третий год платить перестал и женился на другой. Наша мама очень не любит, когда мужчины перестают платить, так что она опять приняла Диан под свое крыло. Обидно, что Диан она приняла в родительский дом, а меня выгнала прямо в лапы ненасытной Каролин.