Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 150 – Владимир Ланге

Обнимая пустой рукав Вериной фуфайки, и Шурик понимал, что это всё, что он может предложить девушке, которая случайно заглянула в его душу и доверила ему свою. Когда они вернулись на мостик, поселок уже мирно спал. На мостике перед селом юноша неохотно выпустил из рук болтающийся рукав фуфайки и остановился. Вера встала рядом с ним, она боялась шелохнуться, чтобы не растерять очарование этого прощания. Над горизонтом светлело небо, и ночь досыпала свои последние минуты.

Я раньше уже это видел:

Покой уходящей луны,

Высокую мудрость неба,

Звезду в ожиданье зари.

Зачем повторять всё сначала,

Забыв, что конец есть всему?

Останется только слово.

А нужно оно? И кому?

Шурик читал свои стихи, он внутренне опасался нечаянным грубым словом обидеть Веру, которая не была похожа на его подруг, а девушка молча внимала поэзии, упиваясь волшебным чувством первой влюбленности. Той ночью звучали для нее стихи о березовой печали, о маминой ласке, о сиротстве, о тоске у забытого пруда, а она боролось с щемящим чувством нереальности происходящего, слишком счастливым было ее первое свидание, возрождающее забытые надежды на счастье. Они были похожи на поникшую капустную рассаду после жаркого дня на маминой даче, которую вечером поливали их лейки, а к утру она вновь тянулась к солнцу.

Вера никому не рассказала о том, что ночь провела с Шуриком, который читал ей стихи, чтобы ненароком не расплескать свое счастье. Прошло три дня, и все ее существо продолжало жить ее волнующей магией влюбленного сердца.

Теперь Верина душа напевала арию Эдвина из оперетты Сильва: «Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось…», а руки в перчатках меланхолично кидали картофельные клубни в корзину. На четвертый день чувство влюбленности просто рвалось наружу, но тут случилось то, что совсем не должно было случиться.

После работы студенты стояли перед столовой в ожидании ужина. Вера сразу заметила, как Шурик отделился от «хамов» и пошел по направлению к ней, и она сделалась ни живой ни мертвой. Паренек отозвал ее в сторону для разговора, на лицах ее подруг появилось удивление.

— Вера, займи три рубля, потом отдам.

— Тебе нужны деньги? – спросила Вера серьезно, сопротивляясь внезапной сердечной боли. Шурик в знак согласия только кивнул. Сгорая от разочарования и стыда, Вера вытащила из кармана фуфайки последние пять рублей, протянула помятую купюру юноше, предупредив, что сдачи ей не надо.

«Значит, мне всё показалось, – думала она обреченно, рано забравшись в постель и укрывшись с головой стеганым маминым одеялом. – Это была не любовь, это была никчемная тайна, фата-моргана. У Шурика в груди бьется не рыцарское сердце, а сердце попрошайки. Мама права, он втерся в доверие, чтобы поиграть со мной в ладушки. Он будет пить водку на мои деньги и вместе со своими дружками насмехаться над подобными дурочками, как я. Нет, надо все забыть, но как? А если это и есть нормальные отношения между влюбленными?.. Плата за тайну, у которой нет свидетелей? И получается, что я пятью рублями заплатила за его ночные стихи. Это так пошло… Разве истинная любовь может быть такой жалкой?»

Вере хотелось как можно скорее забыть всё, что было ей так щедро обещано той лунной ночью, забыть и то сердечное волнение, рожденное стихами юноши, но как можно забыть то, что произошло совсем недавно, каких-то четыре дня назад?