Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 125 – Владимир Ланге

Когда и на четвертый день поведение Ларисы не изменилось, Вера решила поговорить с подругой напрямую.

— Я тебя обидела? – спросила Вера, выйдя из школы.

Лариса помотала головой и ускорила шаг в направлении дома, тогда Вера стала громко говорить ей вслед, чтобы облегчить свое страдающее сердце:

— Почему ты так жестока со мной? Я не смогу отплатить за дружбу, за доброту твоих родителей. Скажи мне только причину, почему ты сейчас меня избегаешь? Я ведь не дура, я все пойму и сумею перенести самую горькую правду. От того, что я не знаю, что произошло между нами, я очень страдаю. Ты от меня бежишь, как будто я больна проказой, но на моей шее не весит колокольчик прокаженных! Ты скажи мне, но скажи только правду, чтобы мне было легче тебя забыть! Я забуду тебя и твой дом! Я…

Внезапно Лариса остановилась и обернулась к еще говорившей Вере, стоявшей посредине лужи. На город пролился послеполуденный дождь, а теперь небо прояснилось и засияло солнце.

— Вера, не ходи за мной. Моя мама сказала, что ты нехорошая девочка. Твоя мама сказала моей маме, что ты была в нехорошей связи с нехорошими мальчишками и поэтому тебя насильно перевели в нашу школу. Ты пришла к нам в класс, чтобы исправиться, и ты мне ничего не рассказывала об этом! Это нечестно! Я думаю, что… что…

Тут Лариса запнулась.

Лицо Веры исказилось горем, ее саму заколотило, как при высокой температуре, ноги просели в коленях, и она, сидя на корточках, закрыв лицо ладонями, беззвучно зарыдала.

— О, как мне такое пережить еще раз?.. Лучше броситься в омут, как Аленушка, сразу и навсегда, – нашептывала она чуть слышно. В этот момент смерть представлялась ее единственным утешением в жизни, но и смерть отказывалась ее принимать в объятья. В могилах умерших нет прошлого, как нет и будущего, там нет боли, как и нет радости, но Веру туда не пускали, возвращая ее в «ту ночь», чтобы еще раз заставить ее страдать, без конца и края.

— Наверное, чтобы умереть, нужно выстоять очередь, как в Барнауле за маслом.

Эта печальная истина не утешала, и горькие мысли овладели ею.

— Оказывается, что мама только делает вид, что забыла ту жуткую ночь, и она до сих пор уверена в том, что я испорченная девочка… Если это так, то и незачем переубеждать Ларису в том, что я не виновата… Я обречена на бесчестие!.. Может быть, мама мстит мне за то, что Саша ее ненавидит? Да, мама мстит мне, думая, что из-за меня брат уходит из дома… Она всю жизнь решила держать меня в страхе, чтобы я стала такой, как она… И вот теперь от меня отвернулась очень хорошая девочка, моя единственная подруга.

Эта последняя мысль была так мучительна, что Вера заплакала в голос. Проклятие цыганки жило в ее жизни еще до встречи с цыганкой, и оно, как тень, преследовало ее по пятам. Теперь девочка страдала от отвращения к себе самой и тонула в безнадежности и горе. Все ее робкие попытки радоваться, беспечно, по-детски, как радовались другие девочки и мальчики, приносили ей только горечь и боль.

— Я уйду из дома, чтобы никогда больше не ходить в школу.

Как только это решение было принято, случилось непредвиденное…

Лариса пришла в замешательство, видя такое странное поведение «испорченной» Веры. Она тоже пришла в недоумение, когда узнала от мамы, какую жуткую правду скрывает от нее подруга.