Книга Прикосновение смерти, страница 91 – Элис Вайлд

— Вы целовались? – переспрашивает Эрос, удивленно моргая. – Как именно целовались?

Мои щеки пылают, пока я подыскиваю слова, чтобы объяснить, что произошло, но меня спасает от этого разговора Смерть. Он рассказывает Эросу достаточно подробностей, чтобы нарисовать простую картину того, как я упала в пруд и как в итоге мы обнаружили, что можем прикасаться друг к другу.

Эрос нахмуривает брови, слушая его, и рассеянно подходит к пруду. Остановившись совсем рядом с ним, он приседает и погружает пальцы в странную воду.

Покачав головой, он усмехается про себя.

— Я должен был догадаться, – говорит он, поднимаясь на ноги. – Мой братец решил устроить омут вожделения прямо посреди своего сада.

— Решил устроить что? – переспрашиваю я, наблюдая, как жидкость покрывает кончики его пальцев.

— Если прикоснуться к этой жидкости, она буквально прилипнет к тем, кто вожделеет друг друга. В целом это безвредная штука, но она может стать достаточно опасной и утопить вас, если ваше желание будет слишком велико… и вы случайно упадете в нее.

— Я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, что мы со Смертью можем прикасаться друг к другу.

— Это может иметь отношение, а может и не иметь. Но вполне возможно, что падение в этот пруд создало достаточный барьер между вами двумя, чтобы вы могли соприкасаться.

Я киваю, как будто я действительно улавливаю смысл этих слов, хотя по факту это, конечно, не так.

— А что насчет вожделения?

Мой вопрос, видимо, не такой тонкий, как я думала, судя по тому, как Эрос улыбается в ответ. Он снова приседает и погружает руку в жидкость, слегка наклоняя голову и смотря в мою сторону.

— Эта жидкость не вызывает вожделение, а лишь только проявляет его. Выводя истинное вожделение наружу.

Я наблюдаю, как жидкость медленно поднимается по его руке, почти так же, как я видела, когда вены Смерти открашиваются в черный цвет от ярости. Золото струится по его коже, растекаясь по груди, шее и лицу, прежде чем он убирает руку.

Он смотрит вниз, на свое искрящееся от позолоты тело, а затем поднимает свои бледные глаза на меня. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, о чем он говорит, а затем он поднимается и стряхивает с себя жидкость. Я не могу удержаться и наблюдаю, как она скользит по земле и потом снова утопает в зеркальном омуте, словно никогда его не покидала.

Эрос щелкает пальцами, отвлекая мое внимание от мерцающей жидкости и возвращая его к себе.

— Ладно, нельзя терять ни минуты. У нас осталось… три, может быть, четыре часа. Нам нужно успеть потренироваться до наступления сумерек.

— Почему до наступления сумерек?

— Потому что омуты вожделения, как известно, слишком сильны, чтобы находиться в них ночью, и плюс мы должны успеть подготовиться к маскараду. Ну что, ты готова вернуться в омут?

— Что? – хором мы спрашиваем со Смертью.

Мой взгляд возвращается к неподвижным водам. Даже сейчас они выглядят безобидно, но, полагаю, это должно послужить мне уроком относительно этого места.

Ничто не бывает таким невинным, каким кажется на первый взгляд.

— Возвращайся в омут, – повторяет Эрос. – Или, может, Смерть хочет испытать свое прикосновение на тебе вне его вод.

— Нет, – без колебаний отвечает Смерть.

Эрос, кажется, не удивлен его ответом, но у меня возникает такое ощущение, что я упустила что-то важное, когда я перевожу взгляд с одного на другого: