Книга До самой смерти, страница 23 – Элис Вайлд

— Вот как. – Ее глаза загораются мрачным весельем. – И что же ты можешь желать от нас?

— Ответов, – говорю я, сжав челюсть. – Знания, которым владеете только вы.

Судьбы переглядываются, в их глазах плещется откровенное удовольствие. Они знают, какую власть имеют надо мной, и смакуют это.

Наконец, Клото говорит:

— Мы можем дать тебе ответы, которые ты ищешь, – ее голос мягкий, почти как колыбельная, – но за все приходится платить.

Как всегда. В мире Судеб ничто не дается даром.

— Хорошо, – произношу я мрачно. – Назовите цену.

Атропос склоняется вперед, глаза ее вспыхивают.

— Не торопись, – шепчет она. – Сначала обсудим другое дело, Смерть.

— Твое дело, – добавляет Клото.

— У меня нет времени на…

— Сядь, – требуют три голоса в унисон.

Неохотно я подхожу и занимаю место напротив, не спуская взгляда с сестер, пока они работают на станке, а их пальцы мелькают в тумане над ним.

Долгое молчание. Лишь тихий шорох нитей и их зловещие улыбки. Было бы легче, если бы они просто злились, но нет, они улыбаются, словно знают конец истории, которую я еще только начал писать. Но я не дам им власти надо мной.

Несмотря на нашу взаимную ненависть, они мало что могут сделать со мной, если я сам не позволю.

— Я…

— Ты успеешь высказаться, – перебивает Клото.

— Мы выслушаем каждое твое слово. Но прежде ты выслушай нас, – добавляет Лахесис.

— Мы наблюдали за тобой, Смерть, – начинает Атропос, ее пальцы все быстрее двигаются по станку. – Смотрели, как ты вновь и вновь вмешиваешься в наши дела.

Я глубоко вдыхаю, готовясь к лекции, которую ожидал услышать. Тишина тянется несколько мгновений, пока три сестры продолжают смотреть на меня.

— Почему ты не можешь оставить все как есть? – резко бросает Клото, ее глаза вспыхивают.

— Почему ты выбираешь путать паутину судеб, что мы столь тщательно сплели? – вторит средняя сестра.

Я молчу, чувствуя, как их взгляды прожигают меня, требуют ответа. Тишина затягивается. Я стискиваю зубы, сдерживая резкий ответ, что так и рвется наружу.

— Говори! – шипит Атропос.

— Я делаю то, что необходимо, – отвечаю, не отводя взгляда. – Вы вершите судьбы, а я распоряжаюсь душами. Это я совершаю последнюю жатву жизней, которыми вы играете. Почему же я не должен иметь права голоса в вопросе того, что с ними происходит?

Улыбки женщин слегка гаснут, головы склоняются набок, будто в интересе.

— Потому что, – произносит Клото, – именно наши нити обеспечивают исполнение высшего замысла Вселенной.

— Наши руки следят, чтобы жизни проживались согласно предназначению.

— Вот как? – рычу я. – Это вы так себе говорите, когда невинные умирают слишком рано? Когда жестокость безнаказанно множится? Когда убийцы, насильники и прочая мерзость переживают своих жертв?

Судьбы молчат. Их лица непроницаемы. Единственный звук – это мягкий шорох станка, где между их пальцами продолжают плясать нити судьбы.

Я чувствую, что задел их, но не отступаю. Не для того зашел слишком далеко, чтобы позволить этим трем, возомнившим себя вершительницам всего сущего, сломить меня.

— Таков порядок жизни, – шепчет Лахесис.

— Нет. Таков ваш порядок.

— Ты не единственный, кто чувствует тяжесть смерти, – произносит Атропос тихо, размеренно. – Мы тоже свидетели ужасов смертного мира. Но мы обязаны оставаться беспристрастными ради высшего блага.