Книга Обреченность, страница 149 – Виктория Павлова

На стеллаже стояла фотография. Я подошла ближе, разглядывая молодую счастливую пару. Таннер похож на них.

— Будешь ужинать?

Я кивнула. Он прошел на кухню, закатал рукава рубашки и открыл холодильник.

Я вгляделась в снимок. У Чарли отцовские глаза и материнские скулы. Воображение буксовало, пытаясь представить моих родителей, стоящих рядом, держащихся за руки, улыбающихся. Легче представить волка-вегетарианца.

— А где сейчас твои родители? – Именно про такие пары говорят, что они жили долго и счастливо. Например, сидели в загородном доме: она вяжет, а он читает газету, а может, они играют в крикет или разводят лошадей.

— Они погибли. Уже давно, – глухо сказал Таннер. – Были врачами Красного креста, попали под перестрелку.

У меня перехватило дыхание и защипало в глазах. Как же так? Он тоже рос без родителей? Неожиданная и несправедливая потеря.

— Прости. Мне так жаль.

— Садись. – Таннер ткнул на высокий табурет у кухонного стола и зашуршал упаковками с овощами.

Зеленые листья салата поникли в раковине под напором воды.

— «Сентинель» ведь не закрылся? Почему вчера в офисе никого не было?

— Ты ездила в офис? – удивился Таннер, застыв с миской в руках. – В больнице я рассказывал об изменениях, и ты была там. Ты все прослушала?

Да уж, моя погруженность в себя иногда просто поражает, как говорил Джош.

Таннер тихо вздохнул и терпеливо разъяснил:

— Я так и не доехал до переговоров со «Стоун Индастриз». Контракт не продлили. Заказов стало меньше, и нам больше не по карману такой офис. Буду сдавать его в субаренду, а летучки можно устраивать, где угодно, – он стряхнул воду с листьев салата над раковиной, – даже в больнице, как показывает практика.

— Мне очень жаль, – снова пробормотала я. За один день я умудрилась обидеть Джоша, не навестив, разорить «Сентинель» и разозлить Таннера. По крайней мере, видя, какие суровые взгляды он на меня бросает, другого объяснения не находила.

— И о чем же ты жалеешь? – Таннер резал огурцы так, словно ненавидел их. – О том, что не пользуешься телефоном или о том, что без конца лжешь?

Я застыла. До входной двери несколько ярдов. Можно уйти и прекратить разговор. Но разве я шла сюда, чтобы уйти? Только если Чарли скажет, что с него хватит моих заморочек. Я вцепилась в стол, словно надеясь, что он удержит меня при попытке бегства.

Таннер открыл себе пиво, подозрительно покосился на меня, потом поставил на стол салатницу, а передо мной тарелку, и сел напротив.

— Джош ждал тебя, я не знал, что ему ответить. Он грозился сбежать из больницы, чтобы призвать тебя к порядку.

Пожалуй, Джош вполне способен на такой безрассудный поступок. Ему только дай повод.

— Где ты была? – сухо спросил Таннер, накладывая салат.

— Когда? – Я мучительно раздумывала, что делать. Моя извечная проблема: надо бежать, когда хочется остаться.

Таннер ответил не сразу.

— Конечно, хотелось бы полный отчет, но давай начнем с последних нескольких часов.

— Разве тебе не доложили? – с сарказмом переспросила я. – Разве ты не поручил следить за мной?

— Хм, это не помогает, – поморщился Таннер. – Тебя потерял даже Мак.

— Это подло! – Значит, на Линкольн-Вэй мне не почудилось. Каждый раз, заподозрив слежку, я уговаривала себя, что это паранойя, но сегодня, на удивление, я оказалась в здравом уме.