Книга Облик неизбежности, страница 63 – Виктория Павлова

— Густав говорит, что ты — чудо. Очень хвалил твои идеальные пропорции. Не удивительно, с твоей-то родословной, — самодовольно заявила она и добавила деловито: — Повседневную одежду он подберет к завтрашнему дню, а уже через неделю ты будешь одета как королева.

Наверное, для Адаберты все это было интригующе, я же испытывала глухую ярость и протест, злорадно представляя, как порву шикарные платья, чтобы сплести из них веревку и спуститься из окна. Если удастся спилить решетку.

Следующим утром в комнату внесли кипу одежды: белье, блузки, юбки, костюмы, платья. Разбирая ворохи разноцветной ткани, я удивлялась красоте и элегантности этого великолепия. Не особо разбираясь в тканях, я понимала, что здесь только натуральные материалы, сшитые очень добротно. Адаберта заставила примерить несколько платьев и пару юбок. Я делала это неохотно, но, посмотрев на себя в зеркало, убедилась, что они сидят идеально. Одетая по-новому, я видела в зеркале неуклюжую копию матери. Адаберта же с упоением предвкушала платья, которые шились на заказ и ожидались через неделю, восторженно расписывая качество ткани и изящество стиля. Я только дивилась: зачем еще платья? Разве недостаточно?

Нарядив в легкую блузку и укороченные брюки светлых тонов, она повела меня завтракать. Я разволновалась, покидая наконец опостылевшую комнату. И пусть за мной следуют двое бугаев, они не испортят настрой.

Но меня поджидал другой сюрприз. Лучезарно улыбаясь и источая заботу и внимание, посреди гостиной стоял Виктор. Все еще не отошедшая от темы одежды, я машинально отметила качество его костюма. Несомненно, он стоил немало, и я задумалась, сколько же Виктор тратит на меня? Зачем я так ему нужна, что он готов выбрасывать целые состояния? И чем все это закончится, когда Виктор поймет, что я не собираюсь сдаваться без боя и становиться его комнатной собачонкой?

Видеть Виктора было неприятно. Я заранее знала, что каждое сказанное им слово будет пронизано фальшью.

— Любезная племянница, я безмерно рад видеть тебя в добром здравии, — поклонился мне Виктор, приглашая за стол. Я покосилась на Адаберту. Она трепетно принимала его внимание. — Твоя матушка сообщила, что ты приболела. Но не будем о грустном в такой чудесный день. Я рад, что все обошлось. Прошу к столу.

Завтрак прошел под светскую болтовню Виктора и Адаберты. Они снова обменивались пустыми фразами, не слушая друг друга, будто повторяя реплики, предназначенные другим персонажам.

— Густав превзошел сам себя. У него отменное чувство стиля. Посмотри, какой великолепный костюм он выбрал для Терезы, — восторгалась Адаберта.

— Наша девочка уже устроилась? Не нужно ли еще что-то? — участливо вопрошал Виктор.

— Я обзвонила всех ювелиров в Далленберге. Все, как один, бестолковые неумехи. Никак не могли понять, что мне нужно. Пришлось обратиться к ювелиру в Лангдорфе, представляешь? Просто безобразие, что толковых специалистов, понимающих разницу между гравировкой и филигранью, осталось так мало, — удрученно жаловалась Адаберта.

— У Терезы должно быть все, что она захочет, — поддакивал сам себе Виктор.

Акт четвертый «Фарс» в самом разгаре.

Виктор предлагал мне то булочку, то сливки, я все время чувствовала его взгляд. Отношения между Виктором и Адабертой были мне непонятны. Она вела себя как хозяйка, распоряжаясь слугами и даже, как мне показалось, финансами. Мысль, что Виктор настолько ей доверяет, не укладывалась в голове. Или это тоже часть спектакля?