Книга Облик неизбежности, страница 152 – Виктория Павлова

— Может вам стоит уехать из Портленда? — с сомнением произнес Ник и тут же покачал головой.

— Если мы куда-то и уедем, то в Холлертау, — отец смотрел на меня. — Когда Тереза будет готова.

Ник вздохнул. Подошел и присел передо мной на корточки.

— Ты молодец. Держись, — потрепал по руке, и меня затопило сопереживание и тревога. — Все будет хорошо.

Я кивнула. От кивка боль в ухе вспыхнула, и я застыла, стараясь не шевелиться. Ник ушел, а папа сел рядом. Спрятаться бы куда-нибудь прямо сейчас: пройти десять шагов до выхода из кабинета, потом еще десять до двери. Я представила, как выхожу на крыльцо, иду по Торнберн-Стрит, добираюсь до шоссе…

— В Холлертау безопасно, — напряженный голос отца разрушил картинку, где я убегала прочь. — Через королевскую охрану до тебя никто не доберется.

Жутко, когда дрожит голос крупного взрослого мужчины.

— А до тебя?

— Твоя безопасность важнее.

Под присмотром королевской охраны я не смогу встретиться с Виктором, чтобы подписать отказ. Но теперь я этого делать и не собиралась, и становиться королевой тоже. Мой новый план после последних событий казался еще логичнее — чтобы перестали умирать люди, всего-то должна умереть я. Но на это не так легко пойти.

— Я не готова.

Отец молчал, не спорил и не возражал. Я набралась решимости и повернулась. Он смотрел так, словно только сейчас по-настоящему был готов услышать мое мнение.

— Я понимаю. Мне тоже нужно закончить дела в Портленде, — тихо произнес он. — После мы улетим в Этерштейн.

Я кивнула, испытывая чувство, похожее на ненависть. Только не совсем понятно, к чему именно.

— Давай где-нибудь через месяц. Мне ведь нужно сдать экзамены, — спорить не было смысла, споры больше не имели значения.

— Договорились, — отец кивнул и вздохнул.

Я подвинулась к нему. Он с готовностью и облегчением обнял. После тревожной ночи в нем больше не осталось гнева, раздражения или негодования. Он довел себя до отчаяния, считая, что подвел дочь. Его разрывали противоречия и сомнения, но он не мог пойти против своей фамильной гордости, которая была сильнее всего остального. Я не винила его, потому что понимала. Мы оба в ловушке, только каждый попался на разную наживку.

Не будь наследия Ольденбургов, дамокловым мечом висящего над головой, мы могли быть счастливы по-настоящему. Ник как-то сказал, что мы с отцом похожи, и я согласна. При полном отсутствии внешнего сходства, кроме, пожалуй, цвета волос, мы сходимся во взглядах и привычках. Мы оба любим тишину, готовы проводить долгие часы за чтением, относимся к категории молчаливых наблюдателей и не терпим, когда наши решения оспаривают. Встретив Виктора раньше, чем отца, я бы, не раздумывая, подписала отказ от престола, но я познакомилась с Шоном Рейнером. Теперь его стремление доказать королю, что он чего-то стоит, рождало во мне чувство, что я предательница. Его убеждения во мне ничем не отзывались, зато его твердости хватало на двоих.

Я уткнулась ему в грудь, без слов прощаясь и умоляя простить. Напряжение последних месяцев разрывало сердце и прожигало дыру в желудке. Нет ничего сильнее разрушительной силы любви.

* * *

Невозможно день за днем жить в страхе. Даже сильные эмоции притупляются со временем. Я ненавидела и презирала себя за то, что обратилась за помощью к Адаберте, но одна я бы не справилась. Обзывала себя трусихой и эгоисткой, потом и эти чувства постепенно затихли, оставив глухое отчаяние и тоску.